Книга Лабиринты моих снов, страница 155 – Сандра Барро

— Не нужно юриста, — тихо сказала я. — Мы ведь взрослые люди, правда?

Он улыбнулся слабо, впервые за день.

— Правда.

В его взгляде сквозила благодарность и, кажется, облегчение.

— Я хочу быть рядом с Ваней. Но не навязываться. Он ещё ребёнок, и ему нужно время.

— Будь с ним, — сказала я. — Он потерял мать. А ты — единственный, кто у него остался по-настоящему. Бабушки с дедушками, это, конечно, хорошо, но ничто не заменит ему отцовское плечо.

Мы замолчали. Только мотор тихо урчал, и сквозь приоткрытое окно проникал прохладный вечерний воздух.

— Спасибо, что не кричишь, — сказал он наконец. — Что не мстишь.

Я усмехнулась, но в моих глазах стояли слёзы.

— Мы уже слишком взрослые для мести. И слишком устали, чтобы кричать.

Он кивнул, протянул руку и осторожно сжал мою ладонь. Мы ещё немного посидели в тишине, глядя вперёд, туда, где в окне горел свет моего родного дома. Казалось, внутри уже накрыт стол и нас ждут. Ждут в молчании, с тревогой, с пониманием.

— Ну что ж, — сказала я наконец. — Спасибо, что подвёз.

— Спасибо, что осталась поговорить, — ответил он.

Я открыла дверцу, но, прежде чем выйти, коротко взглянула ему в глаза.

— Будь счастлив, Саша. По-настоящему. И… береги себя.

Он кивнул.

— И ты, Марина. Надеюсь, теперь ты будешь счастлива.

Дверь захлопнулась, и я пошла к дому, чувствуя, как внутри отпускается что-то, что давно держало на привязи. Сегодня был прощальный день. И с Ольгой, и с прошлым.

Я прислушалась к тишине, окружавшей меня. И впервые за долгое время я ощутила, как свободно дышу.

Марина

Спустя месяц всё случилось так, как мы и решили: спокойно, без истерик, без упрёков. В районном суде, где мы подавали на развод, всё длилось не больше десяти минут. Судья посмотрел документы, спросил, действительно ли это решение обоюдное, и поставил подпись. Мы вышли в коридор, где пахло старым деревом и осенней слякотью, и просто постояли рядом молча. Без драмы, без лишних слов. Всё уже было сказано раньше, и это было хрупкое перемирие, которое никто не хотел нарушать.

Настя позвонила через пару дней после официального расторжения брака. Она говорила по видеозвонку из съёмной квартиры в Турции, куда они с Вадимом перебрались на некоторое время. В её голосе не было ни укора, ни растерянности, лишь лёгкая грусть.

— Мам, вы поступили правильно, — сказала она. — Я это понимаю и люблю вас. Вы всё равно моя семья, зато теперь ещё и Ванька у нас появился. Я, конечно, в детстве мечтала о сестрёнке, но брат тоже хорошо. Просто… берегите себя, ладно?

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Конечно, хорошо. Сразу готовый. Ни сосок, ни пелёнок. Он уже твой защитник. Отец рассказывал ему, как в детстве в шутку ругал тебя за разбросанные игрушки. Но он сказал, что ты девочка, а девочек обижать нельзя.

Дочка звонко рассмеялась, но внезапно замолчала и тихо произнесла:

— Кстати, о пелёнках… Мам, я беременна.

Мир будто на секунду притих. Только голос дочери, дрожащий, но не испуганный. А ещё взгляд спокойный и умиротворённый.

— Это точно?

— Да. Мы уже были у врача. Восемь недель. Всё хорошо, плод развивается. Я сначала растерялась, потом испугалась, а потом вдруг… обрадовалась. По-настоящему.

Я почувствовала, как внутри всё наполнилось светом.

— Настя… Моя девочка… — только и смогла выдохнуть.