Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 20 – Анастасия Вежина

— Татьяна Ивановна, не сейчас.

— Когда же тогда? Когда поймёте, что натворили?

— Я ничего не натворил. Я освободил нас всех от лжи.

— От лжи? А от правды освободили?

Не знаю, что ответить. Прерываю звонок.

От правды? А какая правда — что я двадцать пять лет жил с женщиной, которую разлюбил? Что притворялся счастливым отцом и мужем, пока медленно умирал внутри? Что только рядом с чужими детьми вспомнил, что значит быть живым?

Это не бегство. Это шанс на настоящую жизнь. У Ольги я не кормилец и не защитник по долгу — я просто дядя Лёша, которому радуются. Которого любят не за то, что он приносит зарплату, а за то, что он есть.

Но почему тогда в груди такая пустота? Будто вырвали кусок мяса, и теперь там дыра, которая болит с каждым вдохом?

Наверное, это цена свободы. Боль расставания. Это пройдёт.

Впереди мост. За мостом поворот к дому Ольги. К новой жизни.

Останавливаю машину у покосившейся калитки. В доме горит свет, в окнах видны силуэты — Ольга на кухне что-то готовит, дети бегают по комнатам. Обычный семейный вечер. Живой, настоящий.

Беру сумку, выхожу из машины. Иду по тропинке к крыльцу. Сердце колотится — не от усталости, от волнения. Сейчас я скажу ей, что ушёл от семьи. Что выбрал её, их, эту жизнь.

А что если она не поймёт? Что если скажет — возвращайся к семье, не ломай жизнь ради минутного увлечения? Что тогда — ни старого дома, ни нового?

Поднимаюсь на крыльцо, стучу в дверь.

— Кто там? — голос Ольги.

— Это я, Алексей Петрович.

Дверь открывается. Ольга на пороге — в домашнем халате, волосы заплетены в косу, лицо без макияжа. Красивая простой, домашней красотой.

Видит мою сумку, и глаза расширяются. Понимает всё без слов.

— Дядя Лёша! — Алёшка выбегает из-за мамы, вешается на мою свободную руку. — А что в сумке? Подарки?

— Алёшка, не мешай доктору, — тихо говорит Ольга, не сводя с меня глаз.

— Мам, а дядя Лёша к нам переезжает? — Маша выглядывает из комнаты. — У него чемодан!

— Это сумка, не чемодан, — поправляет её Петя, но тоже смотрит с любопытством.

Ольга отступает, пропуская меня в дом.

— Проходи, — говорит тихо. — Дети, дайте дяде Лёше раздеться.

Захожу в прихожую. Пахнет борщом, детским мылом, домашним уютом. Всё то же, что два дня назад, но теперь я здесь не гость. Теперь я… кто? Новый мужчина в доме? Отчим для чужих детей? Любовник матери-одиночки?

— Если можно… — говорю, ставя сумку на пол. — Я ушёл от семьи.

Ольга качает головой — не отрицательно, понимающе.

— Из-за нас?

— Не из-за вас. Из-за себя.

— Мам, а что это значит — «ушёл от семьи»? — спрашивает Алёшка.

— Это значит, что дядя Лёша больше не живёт со своей женой, — объясняет мать. — Теперь он будет жить отдельно.

— А с нами будет жить?

Ольга ждёт продолжения.

— Если не против…

— Ура! — радуется Алёшка. — Дядя Лёша наш теперь!

— Тише, соседи услышат, — одёргивает его Маша, но тоже улыбается.

— А твоя дочь? — тихо спрашивает Ольга. — Как она?

— Плачет. Не понимает.

— Понимаю её. Трудно, когда родители расходятся.

— А ты не думаешь, что я подлец?

Она подходит ближе, берёт мою руку.

— Я думаю, что ты несчастный человек, который пытается найти счастье. И я рада, что нашёл его здесь.

Обнимает меня — осторожно, нежно. Дети тоже подбегают, обнимают со всех сторон. Семейные объятия. То, чего не было дома уже много лет.