Книга Бывшие. Второй шанс для Золушки, страница 29 – Галина Колоскова

— Поэтому… поэтому ты на ней женишься? – спрашиваю дрожащим голосом. – Из благодарности за информацию?

— Я не женюсь на Норе, – он говорит это, как констатацию факта. – Я становлюсь бизнес-партнёром её отца. Ожидается слияние наших компаний. И только.

— Но я видела статью! И мне звонила Нора! Она сказала, что беременна от тебя!

Леонид издаёт короткий, сухой смешок.

— Если беременна, то только не от меня. Мы с ней никогда не были вместе. Поменьше читай жёлтую прессу, Инна! Все эти годы я был женат на работе. Строил бизнес. А теперь ответь мне. Почему ты не сказала мне тогда, что беременна? Что ждёшь моего ребёнка?

В его голосе прорывается боль, которую я долго в себе носила. Но я не могу сдаться. Не могу.

— Я не знала об этом тогда! – шиплю в ответ, опасаясь разбудить Таню. – А потом боялась, что ты отберёшь дочь. Твоя мама не любит меня, но мечтает о внуках. Она бы сделала всё, чтобы забрать дочь у такой неудачницы, как я.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу понимание. Он хорошо знает свою мать. Понимает, что я права.

— Саша не ангел, – возвращается он к своему. – И, возможно, он в сговоре с Норой.

— Доказательства! – требую я, чувствуя, что почва уходит из-под ног. Слишком много информации. Слишком много боли за один вечер. – Неси доказательства, а не голословные обвинения!

Внезапно он делает шаг ко мне. Нависает скалой. Смотрит сверху в глаза жадным взглядом. Молчу, растерявшись от его наглости. Широкая ладонь неожиданно фиксирует шею. Большой палец второй руки проводит по моим губам. Легко, почти невесомо. Он наклоняет голову, приближаясь губами к шее. Слышу его дыхание. Горячий воздух касается нежной кожи. Он помнит, что заводит меня больше всего. Прикосновение, на которое предательски реагирует моё тело. Сердце бьётся так сильно, что кажется, он слышит его неровный стук. Ноги дрожат. Внутри всё замирает, а потом взрывается фейерверком из боли, тоски и… желания. Проклятого, неуместного. Всхлипываю, понимая, что ещё секунда, и я растаю, позволю делать ему с собой, всё что захочет.

Пытку прекращает сам Леонид. Отпускает меня, отталкивается от стены. С минуту смотрим в глаза друг другу. Уверена, он испытывает те же чувства, что и я. Мы оба помним, как было нам хорошо друг с другом.

— Вот первое доказательство, – говорит он тихо, глухим, густым голосом. – Ты по-прежнему любишь меня. Я это чувствую.

Отскакиваю от него, как ошпаренная, прижимаюсь спиной к стене. Нора была права. Я соглашусь ради него на что угодно, если не прекращу, не прогоню. Указываю рукой на дверь.

— Твоё время вышло, Леонид. Уходи. Если хочешь кого-то обвинять, неси факты. А не устраивай дешёвые провокации.

Поворачиваюсь к двери тётиной комнаты. Громко прошу спасти меня от себя.

— Тётя! Если ты его сейчас же не выпроводишь, я уйду. Возьму Таню, и мы уедем. Навсегда. Ты нас больше никогда не увидишь!

Не гляжу на него. Бросаюсь в комнату и закрываю за спиной дверь. Не на ключ. У нас нет ключей. Подпираю ручку стулом, отрезая себя от него. И только тогда, в полной тишине, позволяю себе сползти на пол и разрыдаться. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал.

Потому что он прав. Я до сих пор люблю его. Люблю негодяя, сломавшего мне жизнь. Но я не могу просто взять и поверить ему. Слишком много лжи. Слишком много боли. И Нора была убедительна. А стать его любовницей, тайком, пока он женится на другой по расчёту? Нет. Я не согласна! У меня ещё осталось самоуважение.