Книга Мой опасный, страница 75 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Дойти до Харда мне не удаётся. Навстречу откуда-то выруливает Соррейн. Её хвост изгибается в резком жесте «погоди, разговор есть».

Вот тут-то я напрягаюсь конкретно. Последний раз мы разговаривали в том памятном коридоре, когда она назвала меня мошенницей. Что ей в голову пришло на это раз?

Ловлю внимательный взгляд Харда. Он тоже напрягся оттого, что ко мне подошла Соррейн. Судя по нервному движению кончика его хвоста, он сейчас всё бросит и вмешается.

Я успокаивающе улыбаюсь Харду и смотрю настороженно на свою бывшую обидчицу.

— Чамесс, слушай, — её хвост изгибается в жесте извинения и примирения. — Диана. Я хочу извиниться, — она бросает взгляд на своего парня, на остальных, и повышает голос: — при всех извиниться!

Я ошарашенно смотрю на неё, но киваю на всякий случай. Вот это поворот!

Все заинтересованно подходят ближе.

— Чамесс, — Соррейн смотрит мне прямо в глаза, — я была не права, тогда, в коридоре, когда назвала тебя мошенницей. Не верила, что полукровка может хоть что-то противопоставить чистокровным рихтам. Теперь вижу. Сама понимаешь. Я была уверена, что ты чем-то запрещённым накачалась.

— А сейчас почему вдруг поверила? — прищурившись, спрашиваю я.

Никак не ожидала от этой гордячки Соррейн, что она вдруг признает свою неправоту, да ещё и при всех. Тем более времени уже много чего прошло. Забылось все как-то. Да и я на тормозах спустила, лишь бы снова ко мне не лезла.

Поэтому сейчас удивляюсь, да.

— Да как ты эту Кейлу отделала! — одобрительно взмахивает она хвостом, — так ей и надо, вечно хвост задирает на чужих самцов! Она и к Орду моему подкатывала, и получила, сучка. Но ты ее вообще круто отделала. В общем, ты молодец, Чамесс.

Соррейн протягивает мне руку для рукопожатия и я твёрдо жму её.

Что тут говорить, похвала мне приятна. И принимать извинения мне тоже понравилось.

Соррейн эффектно разворачивается и подходит к своему самцу, тот приобнимает её за талию, собственнически обвивая её хвост своим хвостом.

Мне тоже хочется так подойти к Харду, прижаться, сплестись хвостами… Но нельзя, субординация, чтоб её. Он всё же командир, а я его заместитель. Тут вся наша команда.

Судя по мрачному взгляду Харда, ему хочется того же, что и мне.

— Так, — хмурится он. — Раз все недоразумения разрешены и все в сборе, 1-КА, слушаем вводные, — резко и громко произносит Хард.

Мы подтягиваемся ближе к командиру, а у меня аж сердце замирает, как крышесносно выглядит и звучит Хард.

Скупые отточенные жесты, сильный взгляд, резкий уверенный голос.

Даже и не скажешь по нему, насколько он может быть нежным… со мной… Только со мной.

Кажется, я задумалась и выдала кончиком хвоста то, что я думаю, потому что Хард вдруг бросает на него взгляд, да и у команды на лицах появились лёгкие понимающие усмешки.

Я чуть краснею, но призываю хвост к порядку, делаю лицо каменным, и начинаю вникать в вводные.

Вообще, то, что предлагает Хард, звучит необычно, немного безумно, но очень толково.

Предложенный им план, с учётом индивидуальных особенностей каждого, потребует дополнительных усилий, но результат должен превзойти все ожидания.

— Комментарии, сомнения, возражения? — мрачно спрашивает Хард.

Молчание. Все думают, переглядываются.

Новая странность. Никто не возражает.