Книга Мой опасный, страница 54 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

На меня сходу обрушивается пси-контроль. Крокомуравьи и многоножки валят толпой. Пока ещё слабо для меня. Но достаточно, для прогрева.

Давно хотел её пройти. В одиночку. Самую сложную программу, рассчитанную на сработанную команду космодесанта.

Полную версию, конечно, не пройти. Но вот здесь, на этом малом полигоне — могу.

Без прикрытия? Без зоркого глаза брата, который, если не справлюсь, выключит программу, добьёт тварей, вытащит и откачает в медкапсуле?

Да, именно так. Самоубийство? Конечно. Не впервой.

Я сейчас до бровей накачан безрассудной яростью и диким азартом. Мне надо выплеснуть это куда-то, чтобы не сорваться и не разнести все вокруг.

Прорубаясь сквозь месиво тварей, сдирая с себя бахрому пси-контроля, на пределе своих физических и пси-возможностей я пробиваюсь к финальной точке полигона.

Несмотря на запредельную концентрацию, всё равно думаю. Думаю о ней.

Собственно, сейчас уже я в финальной стадии принятия: я определился с самкой. Ди моя.

Это стало очевидно, когда она влетела в мою драку, прикрывая мне спину. Мой хвост сам рванул к ней, уводя с линии атаки.

И потом уже я дрался… за неё. Да, за неё дрался. Среди всего этого сброда, самое безопасное для Ди место — было за моей спиной.

Сам ошалел, когда её чуть не задели в мешанине хвостов и других конечностей. В ответ на это, я два сложнейших боевых приёма выкатил подряд.

Рукопашное сонное касание, которое я буквально выбил из своего брата Дрейка — заставил меня научить. И следом отцовское ледяное пси — полезнейшая штука, не жалко ни секунды той боли, которой я в своё время за это заплатил.

Два подряд умудрился! Из-за своей Ди. Ее защитить.

Необходимо было продавить всех авторитетом так, чтобы даже думать не смели о неподчинении.

Моя малышка однозначно встала на мою сторону — нужно было обезопасить от возможной мести. Значит, должны бояться и уважать меня. И её — за спину, заместителем.

Правильное решение. Я всё сделал правильно. И то, что сорвался и присвоил её — правильно. Никаких сомнений. Не собираюсь ни о чём жалеть.

На финальной точке полигона я буквально падаю на землю.

Лежу, раскинув руки, вымотанный по самый хвост. Пустым взглядом смотрю в звёздное небо.

Прошёл. Я это прошёл. Отец всю жизнь твердил мне о моём потенциале. И об ответственности. О моём безрассудстве. О том, что у меня пределов силы нет. Поэтому мои решения и контроль должны быть безупречными.

Только сейчас до конца начинаю понимать его слова.

Сонное касание, и сразу за ним ледяное пси… Сделал бы что-то третье — всех бы прибил. Всю команду. Каждого, включая Ди.

Сейчас это понимаю отчётливо. От этой мысли холодею.

И Ди… Я же брал её, как самку рихта в гоне, которая не чувствует боли, на которой всё мгновенно заживает. Шипы с жалом только в ход не пускал. Моя малышка — лишь наполовину рихт. С ней так было нельзя.

Нельзя! Запомни это, кретин!

Ответственность за свою силу. Об этом мне всё время твердит отец?..

Встаю. Распрямляю спину. Мне легче. Теперь — намного легче.

Деактивирую всю автоматику на полигоне и выхожу через открытые ворота.

И — каменею всем телом. Встречая холодный и бесстрастный взгляд отца.

Он в боевой форме, на поясе — два мини-бластера, персональное оружие. В его руке планшет, узнаваемый по корпусу — контролирующий автоматику полигона.