Книга Магистр, я не виновата!, страница 24 – Матильда Старр

Я, например думала, что магистр ведь и в самом деле симпатичный. Да что там — настоящий красавчик! Не зря же девчонки в аудитории, при виде него тут же начинают поправлять волосы и говорить томными голосами. А уж когда он не умничает и не ругается, а смущается и краснеет, как мальчишка, — он просто очарователен. И ямочки эти на щеках…

И чем активнее я гнала эти мысли прочь, тем настойчивее они меня преследовали. К вечеру я была вконец измотана этой внутренней борьбой и мечтала только об одном — забраться под одеяло и отключиться. Что я и сделала, едва дождавшись, пока стемнеет. Зажмурилась, уткнулась в подушку и…

С ужасом осознала, что нахожусь вовсе не в своей комнате и не в своей кровати.

Это была чужая спальня — гораздо просторнее моей, с высоким потолком и широкой кроватью. Белоснежные простыни пахли сандаловым деревом и еще чем-то терпким. В углу горел приглушенный светильник, отбрасывая мягкие тени на стеллажи с книгами и строгую мебель темного дерева. А на подушке рядом со мной, откинувшись на изголовье, лежал магистр Монтевер собственной персоной.

А-а-а! Ну за что!

Он читал книгу — судя по обложке, что-то весьма ученое и занудное, — и торс его снова был совершенно, абсолютно, безнадежно голым. В неярком свете светильника мышцы на плечах и груди казались высеченными из теплого мрамора — четкие тени, мягкие линии, гладкая кожа, по которой скользили отблески магического пламени.

Впрочем нет, уже не читал. Обнаружил в своей постели лишнюю деталь — меня — и смотрел поверх книги с выражением глубокого, вселенского недоумения.

— Опять… — выдохнула я, чувствуя, как проваливаюсь в мягкие подушки.

От осознания собственного бессилия перед выходками фамильяра я была готова кричать в голос. О том, что напишут в «Сплетнике», если хоть одна живая душа узнает об этом ночном визите, даже думать не хотелось.

— Это просто невыносимо! С этим определенно надо что-то делать, и чем скорее, тем лучше.

— И что теперь делать? — спросила я, глядя на него с отчаянием, которое даже не пыталась скрыть. — Понятно же, что фамильяр хочет быть с вами, а призвала его я. И что, он собирается перетаскивать меня к вам при каждом удобном случае? Вы представляете, что будет с моей репутацией?

Магистр выпрямился — одеяло сползло еще ниже, и я поспешно отвела глаза, потому что смотреть на него в такой непосредственной близости, в полумраке, в такой откровенно неформальной обстановке было решительно невозможно.

— Вы о своей репутации говорите? Я вообще-то преподаватель! И все вот это, — он неопределенно обвел рукой пространство между нами, очевидно подразумевая и меня в ночной сорочке, и собственную полураздетость, и всю абсурдность ситуации в целом, — запросто может поставить крест на моей карьере!

Я открыла было рот, чтобы возразить — сказать, что я не виновата, что это все фамильяр, что я сама жертва обстоятельств не в меньшей степени, чем он, — но он вдруг сказал:

— Помолчите.

Я захлопнула рот и уставилась на него с возмущением. «Помолчите»? Он действительно считает, что моя болтовня — наша главная проблема?

Магистр перелистывал страницы книги — быстро, сосредоточенно, будто забыв напрочь о том, что я вообще нахожусь в комнате. Наконец он поднял голову, развернул книгу ко мне и ткнул пальцем в какой-то абзац.