Книга Желтый уровень опасности, страница 33 – Брит Бильдёэн

— Отлично, – говорит Дорте. – Спасибо.

На Карла она не смотрит. Уле вываливает в большой дуршлаг вареные букетики цветной капусты.

— А ты видел волков, Уле? – спрашивает Дорте.

Он оборачивается к ней:

— Наткнулся на них этим летом.

— Правда?

— Ближе к осени шел я в сторону перевала, довольно долго шел, и вдруг смотрю, стоят прямо передо мной на дороге. Я вышел из-за поворота, так что они меня не сразу увидели. Там был один взрослый волк, может быть, волчица-мать, и четыре детеныша. Играли прямо на дороге. Валялись на спине, боролись, совсем как щенки у собак. Я стоял и смотрел на них, ну может, секунд тридцать, а потом волчица меня учуяла, и они убежали в лес.

— Ты за ними не пошел?

— Нет, я вернулся домой. – Он бросает взгляд на Карла. – Может, это были как раз твои волки из “Гретты”.

Лицо Уле смягчается, когда он рассказывает эту историю. В голосе Уле искренний энтузиазм, убеждающий Карла в том, что не хозяин предупредил охотников о наличии поблизости волков.

Неясная идея организовать волчье сафари начинает принимать четкие очертания. Место подходит идеально. Но велик ли шанс увидеть что-нибудь подобное рассказанному Уле? Даже опытным охотникам, похрапывающим сейчас в креслах холла, не удается обнаружить и уничтожить этих зверей, а Карл воображает, что сумеет их выследить? Но он утешается тем, что и участники китового сафари тоже не всегда встречают китов. Массу впечатлений люди получают и от самого похода, и от наблюдения за природой.

…Но главный смысл и цель – в пути самом^[4]. Эти слова всплывают в его памяти неожиданно, он не успевает защититься от них. Сразу же узнает строку из стихотворения Карин Бойе, которое он в рамке повесил дома над кухонным столом. Аккуратный, изящный почерк Сюсанне, синий фломастер, черная деревянная рамка. И лучший сон благословляет нас на месте том, где спишь всего лишь раз. Два года прошло, а от внезапных вспышек памяти у него по-прежнему перехватывает дыхание.

— Как тебе повезло, – слышит он слова Дорте, обращенные к Уле, и видит, как заряжена атмосфера между ними, каким мягким стал голос Уле, как раскраснелись щеки сестры. Берегись, берегись, шепчет он про себя. А она поворачивается к нему, будто почувствовав, что он пытается внушить ей что-то.

— Я тоже хочу увидеть волка, – говорит она. – Может, ты станешь организовывать волчьи сафари, братец?

— Если и стану, то назову это “По следам волка”, – говорит Карл.

— По следам – это хорошо, – говорит Уле. – Но мне пора заняться супом, может быть, вы пока накроете на стол?

Он показывает, где взять посуду и приборы. Дорте отсчитывает нужное количество, а Карл ставит на тележку. Стекло дребезжит на повороте к холлу. Мать с отцом поднимают глаза от своих занятий.

— Тише, – говорит Дорте, – как бы не разбудить животину.

Это она об охотниках или о собаке? В углу, где пристроились охотники, покой. Лабан лежит у ног Яна Инге и следит за ними взглядом. Хвост испытующе постукивает по полу. Мать вернулась к своему кроссворду, отец листает толстую книгу со старыми фотографиями. Из камина исходит уютное тепло, все дышит миром и спокойствием. Карл притормаживает и складывает губы в слово перекус. Отец снова вперивается в свою книгу. Мать кивает, улыбаясь. Кроме постукивания хвостом слышен еще только один звук: это клацают вязальные спицы Анетте. Она внимательно изучает схему узора.