Книга Алоха из ада, страница 65 – Ричард Кэдри

— Может, тебе лучше присесть и допить?

— Хорошая идея.

Я чувствую себя немного не в себе. Слегка под кайфом. Мы с Мейсоном сиамские близнецы, связанные бедром и стволом головного мозга. Разве это не чертовски уморительно?

— Просто успокойся. Сам хотел услышать эту историю. Не злись на меня.

— Не парься. Я рад, что узнал.

Я беру своё пальто. Проверяю пальцем пулевое отверстие. Всё не настолько плохо, чтобы выбрасывать вещь. Кроме того, я слышал, что кровь — это хит сезона.

Моя сигарета погасла. Я бросаю её в недопитый стакан у кровати и зажигаю другую.

— Теперь я понимаю. Зачем Мейсон хочет и рай, и ад.

— Что ты имеешь в виду?

— Он собирается сделать это снова. Он не хочет быть богом. Он хочет сжечь нас, как сжёг ту гору.

— Зачем ему это делать?

Я смотрю на Касабяна. Он такой же безумный, как любой человек или адовец, которых я когда-либо встречал. Почему же он этого не понимает? Потому, что он паршивый волшебник. Третьего разряда, если дует хороший попутный ветер. Он так и не научился мечтать по-крупному.

— Потому что Вселенная оставила его. Мейсон был напуган. Он видел, как вырезали его семью. Ему нужна была помощь. Он умолял, унижался и молился, но никто не пришёл. Ни его родители. Ни Саб Роза. Ни армия. Ни Бог, ни Люцифер, ни хоть какой паршивый ангел. Маленького мальчика выбросили, как мусор, и теперь он собирается сжечь Вселенную, потому что, когда был потерян, жалок и нуждался в помощи, Вселенная повернулась к нему спиной и вывалила ему на голову помойку размером с планету.

— Откуда ты знаешь это больное дерьмо?

— Потому что это именно то, что собирался сделать я. Вернувшись из ада, я выторговал у мистера Мунинна кое-то, что спрятал в Комнате Тринадцати Дверей. То, что может поджарить каждый атом Мироздания. Обратить всё это пип-шоу в пыль. Я думал, что убийство Круга и отправка Мейсона в ад помогут мне, и мир наполнится солнечным светом, красивыми девушками и серящими холодным пивом синими птицами. Но этого не случилось. Элис по-прежнему была мертва. Бог с Люцифером по-прежнему бойкотировали меня. А Уэллс, Аэлита, Золотая Стража и все работавшие на них всё так же топтали улицы.

Я разжимаю левую руку. Она болит от того, что была крепко сжата в кулак.

— Так что заставило тебя передумать? С того места, где я сижу, мир всё такой же дерьмовый, каким он был, когда ты его покидал.

— Это случилось в ту ночь, когда я убил Бродячих. Было бы так просто сесть, закурить сигарету и дать им сожрать город. Но когда дело дошло до этого, я не захотел. Всё очень просто. Я хотел жить и хотел, чтобы жили Видок, Кэнди, Аллегра и Бриджит. А если бы я убил мир, то стал бы Мейсоном, а я не хотел быть им.

— Ты настоящий гуманист. Кстати, большое, блядь, спасибо, что не включил меня в свой список кого-спасать.

— Ты и так в нём, Альфредо Гарсиа. Я просто не хотел произносить этого вслух, чтобы ты назвал меня Нэнси^[104] или Динь-Динь.

— Ага, я бы так и сделал.

— Веди себя прилично, и когда я окажусь в Даунтауне, то, может, найду каких-нибудь адских алхимиков, которые смогут пришить тебя к новому телу. Можешь забрать Мейсона, когда я его убью.

Касабян фыркает.

— Ага. Вот чего я хочу. Каждый раз, когда ссу, смогу посмотреть вниз и увидеть в своей руке член Мейсона. От этого мне не будут сниться кошмары.