Книга Алоха из ада, страница 180 – Ричард Кэдри

— Как видишь, я получил несколько меньшую награду, чем рассчитывал, — булькает Джек.

Он морщится, скрипя зубами, когда боль прознает то безумное место, куда ушёл его разум.

— Что случилось?

Джек в отчаянии пинается своими лишёнными плоти ногами.

— Он даже не захотел его. Он испытывал отвращение к нему и ко мне за то, что я его принёс. Он сказал, что уже знает, где ты.

— Он сказал, откуда?

Джек снова хихикает.

— Это не было похоже на разговор. Мой вклад в основном состоял из криков.

На этот раз смех не прекращается. Он продолжается до тех пор, пока не становится своего рода мантрой. Это прекращается, когда он выкашливает целое ведро крови.

Почему мне жаль этого убийцу — вороватого психопата? Он получает именно то, что делал со всеми теми женщинами.

— Джек, мне нужно идти.

— Пока-пока, — отвечает он. — Пока-пока. Пока-пока. Пока-пока…

Он напевает это как детскую песенку.

Ангел в моей голове подталкивает меня. Когда ветер разворачивает Джека спиной ко мне, я вонзаю чёрный клинок ему между рёбер прямо в сердце. Он прекращает петь. Несколько секунд дёргается. Замедляется. Замирает. Исчезает. Даже такой ублюдок как он не заслуживает того, что сделал Мейсон. Скоро он проснётся в развалинах Тартара и выберется из них, как остальные дважды мёртвые. Он будет вечно скитаться там, призрак среди обычных душ. Не знаю, справедливо ли это, но иногда ты берёшь то, что можешь получить.

— Шишел-мышел, Йозеф вышел. Твой выход.

Секунду спустя Кисси стоит у стола.

— Надеюсь, не ещё одно оправдание или проволочка? — спрашивает он.

— Проволочка? Ты уже опаздываешь на бал. Одевай детей в лучшие воскресные наряды и выводи на улицу. Пора идти.

Он изо всех сил старается не позволить своей улыбке стать слишком широкой, и безуспешно.

— Давно пора. Когда мы уничтожим небесные армии, и исчезнут адовы легионы, думаю, я заберу этот дворец себе. Мне нравится этот письменный стол, и я всегда восхищался той маленькой печкой. Что случилось с висельником снаружи? Я подумывал взять несколько таких и использовать в качестве китайских колокольчиков.

— Выводи свои войска вместе с легионами. Не стесняйся сделать яркий выход.

Йозеф исчезает. Я произношу несколько слов, и заклинание, скрывавшее мою живую сущность, исчезает. В нём больше нет смысла. Я направляюсь к ближайшей тени и тоже исчезаю.

Я возвращаюсь на обзорный балкон. Офицеры стоят кольцом вокруг плавающей карты, в то время как Семиаза объясняет план. Я протискиваюсь в кольцо прежде, чем кто-либо успевает отреагировать. Появляются ножи, но никто не швыряется никакими ангельскими худу. Я стою рядом с Семиазой, и они не настолько хотят меня, чтобы рисковать причинить ему сопутствующий ущерб. Бафомета, старшего, это не пугает. Он направляется прямо ко мне с длинными изогнутыми клинками в каждой руке.

— Я долго ждал этого.

Правило номер один на территории волчьей стаи — стоять на месте. Я являю гладиус и подношу к его лицу. Комната наполняется проклятиями и ахами.

Семиаза отталкивает меня назад и встаёт впереди.

— Хватит! — рявкает он на Бафомета.

Старый генерал останавливается в замешательстве. Думаю, даже он не способен на такой трюк с мечом. Если кто-то из остальных и способен, Семиаза достаточно устрашил их, чтобы они отступили.