Книга Дьявол сказал «бах», страница 75 – Ричард Кэдри

Не бойся бога.

Не беспокойся о смерти.

Благо легко достижимо.

Зло легко переносимо.

Единственное, от чего меня тошнит больше, чем от философии, — это от философов. Держу пари, Эпикур свободно и легко живёт в Элефсисе, провинции Ада, зарезервированной для праведных язычников. В следующий раз я поменяюсь с ним местами и буду потягивать вино с девственницами-весталками, пока Эпикур некоторое время поуправляет сортиром Бедлама. А затем расскажешь мне, как легко мириться с ужасным, салатный-из-козьего-сыра мудак ты.

Я включаю передачу и, прежде чем направиться к воротам гаража, проезжаю мимо псарни. На этот раз я выезжаю через главный вход. Не ускользаю через задний. Нет причины быть незаметным. Во дворце слухи подобны летучим обезьянам. Раздражают, как веганские десерты, и их трудно остановить, едва они поднялись в воздух. Кроме Билла и Семиазы никто не должен был бы знать, когда и куда я ухожу. Но, конечно же, они знают. Все в этом грёбаном дворце.

Когда я поднимаюсь и выкатываюсь на уровень улицы, по лужайке рассредоточены солдаты десяти адовских легионов. Они хранят гробовое молчание. Мертвецки неподвижны. Они не преграждают Люциферу путь, но им не нравится видеть, как я самостоятельно выкатываюсь. Кому-то придётся дёрнуться первым. Это вполне могу быть и я.

Я свищу. Раздаётся низкий гул и звук острой как бритва стали по бетону. По стенам подъездной дорожки тяжело карабкаются тени. Когда адские гончие выбираются на поверхность, они рассредоточиваются вокруг меня, в нетерпении роя лапами землю. Они пристально разглядывают солдат, розовые мозги плещутся в колпаках там, где должны быть их головы. Они выстраиваются вокруг меня защитным полукругом.

Зелье, которое сварганили для меня дворцовые ведьмы, мы раньше называли Шеольский^[90] Пунш Олуха. Технически, это своего рода яд, но очень избирательного действия.

Когда большинство видят адских гончих, всё, что они видят, — машинную часть. Они забывают о мозге, обычно потому, что, когда они так близко, это означает, что гончая отгрызает им ногу. Я не знаю, откуда берутся серое вещество адских гончих, но я знаю, что мозги есть мозги, и для работы им нужна пища. А любой мозг, нуждающийся в пище, это мозг, который вы можете накачать. Шеольский Пунш Олуха выжигает ту часть органа, что контролирует память, но не влияет на сообразительность и двигательные функции. Главным образом он возвращает эмоциональные часы сознания в то время, когда тот был новорождённым. И как каждый порядочный утёнок, новорождённые просыпаются в поисках чего-нибудь, на чём можно зафиксироваться. Я постарался, чтобы это был я. Теперь я Мамочка, а гончие, с их жужжащими шестерёнками и стучащими поршнями — верная стая.

Легионы пятятся, но держат позицию. Они знают, что бежать нельзя. Бегство делает тебя добычей, а никто не хочет быть добычей для сотни металлических гончих. Некоторым из солдат хочется перерезать мне горло. Другие пялятся на меня, словно раненые дети. Ни то, ни другое не соответствует сумасшедшим убийцам. Наверное, мне следует что-то сказать, но что я могу сказать? «Иногда Дьяволу нужно немного личного времени»? Лучшее, что я могу придумать, это сказать: «Аду нужен Люцифер, и у Ада он всегда будет. Просто не сегодня вечером».