Книга Дьявол сказал «бах», страница 144 – Ричард Кэдри

— Ебать-копать!

— Ми каса эс су каса^[197]. Бла, бла, бла.

— Иди-ка ты на хуй.

— Вон там есть еда.

Он направляется к угощению, по пути балансируя на мебели. Смотрит на него и оборачивается.

— Знаю-знаю. Иду на хуй. Хватит ныть. Это твой счастливый вечер. Ты поможешь мне совершить суицид.

— Вот и славно.

Мой новый шрам на груди зудит при мысли, что я снова раню себя, но выбор у меня невелик. Прежде чем покончить с собой, я набираю номер клиники, чтобы узнать, как там Кэнди. Не отвечает. Они там что, заняты, или фильтруют мои звонки? Я некоторое время жду, а затем снова перезваниваю. По-прежнему ничего. Нет проблем.

Я оставляю Касабяна поглощать тарелку филе-миньон и луковых колец размером с подкову, глядя на большом экране «Ублюдка Джанго»^[198]. Я и забыл, насколько лучше фильмы смотрятся не на экране лэптопа. Приятная перемена. Я не утруждаю себя прощанием. Занятый фильмом и едой, Касабян всё равно бы не услышал. Я иду в гараж, угоняю «Вольво» (популярная машина для каждого жулика, не желающего быть замеченным) и еду в клинику.

Движение неплохое. Должно быть, все, кто не удирает в горы, заныкались. Мне пришлось всего лишь пару раз проехать на красный свет, чтобы пересечь город. Добравшись туда, я бросаю «Вольво» поперёк трёх парковочных мест на стоянке, вылезаю и колочу в дверь клиники. Тем авторитетным стуком костяшками пальцев, который должны освоить копы, прежде чем в одиночку совершать пончиковый забег.

Дверь открывается, и выходит Аллегра, закрывая её за собой.

— Думали, если вы не отвечаете на телефон, я просто уйду?

— Прости. Я думала, автоответчик включён.

— Конечно, так и было. Я хочу видеть Кэнди.

Я направляюсь к двери, но Аллегра кладёт руку мне на грудь. Затем отдёргивает её, когда прикасается к доспехам.

— С ней всё в порядке. Это был всего лишь порез, и он был не слишком глубоким. Я залатала её, и дала снотворное. Она вырубилась на несколько часов. Ринко заботится о ней.

— Помяни чёрта.

Ринко бьёт Аллегру по плечу, когда распахивает дверь клиники. Она направляется прямо ко мне. Я готов к пощёчине, которая, я знаю, последует. Из-за меня пострадала её девушка. Я даже не буду пытаться остановить её. Рука Ринко взлетает вверх. Рубашка рвётся. От доспехов летят искры. Она снова делает взмах скальпелем, на этот раз целясь мне в горло. Я делаю шаг назад и ловлю её руку, с такой силой толкая её в дверь клиники, что задребезжали стёкла.

— Не трогай её! — кричит Аллегра.

Я и не собираюсь. Я вижу это по её глазам. Она одержима. Кто-то в Даунтауне развлекается. Ринко уже меня на дух не переносит, так что, скорее всего, было нетрудно залезть ей в голову и настроить напасть на меня. Я надеялся, что с появлением Аэлиты игры с одержимостью на время прекратятся. Возможно, по дороге из города мне следовало сжечь Ад. Возможно, мне следовало развесить больше шкур на заборах. Интересно, я был слишком ужасным Люцифером, или слишком милым? Ни то, ни то. Я был просто паршивым. И остаюсь просто паршивым. Я должен был это предвидеть.

Дверь клиники снова открывается, и выходит Видок. У него ещё один скальпель и то же одержимое выражение дохлой рыбы во взгляде. Когда он поднимает руку, чтобы ударить меня, я разок вмазываю ему в челюсть. Недостаточно сильно, чтобы причинить ему вред. Ровно настолько, чтобы просто уложить его.