Книга Дьявол сказал «бах», страница 10 – Ричард Кэдри

Он заглатывает наживку и бросается в атаку. Я делаю шаг вперёд и ловлю его запястье предплечьем, отклоняя опускающийся мне на голову клинок. Теперь, когда я на расстоянии удара, шаг второй такой атаки по учебнику довольно прост: пока ваш противник занят блокированием вашей атаки сверху вниз, вы делаете шаг вперёд и выпад вторым клинком, насаживая его, как коктейльную сосиску. Единственная проблема заключается в том, что это известно каждому разумному существу во Вселенной, и оно к нему готово. Вместо того, чтобы атаковать, я позволяю ему нанести мощный удар мне в солнечное сплетение. Его клинок высекает искры, когда попадает в доспех, и переламывается надвое. Это пугает его на время достаточное, чтобы я сделал пару шагов и поставил ногу на землю позади своего шлема.

Когда он возвращается ко мне, я бью ногой, посылая шлем словно пушечное ядро ему в лицо. Я слышу, как хрустят кости, и он разворачивается, прежде чем рухнуть лицом вниз. Я встаю над ним, выбиваю меч из руки и сую его пистолет себе в карман. Хватаю его за лацканы, переворачиваю и швыряю головой вперёд в груду щебня. Пока он занят, пытаясь дышать разбитым лицом, я обшариваю карманы его мёртвых друзей. Пусто. У них нет даже жетонов, так что я не могу сказать, из какой они части легиона.

Их ботинки и бронежилеты тяжёлого вида, выдаваемые прифронтовой пехоте, которая, по сути, является пушечным мясом. Но с тех пор, как закончена война с Небесами, у клоунов вроде этих не должно быть свободного времени. Чтобы избежать подобной хуйни, я и не тороплюсь с восстановлением. Почему эти мудаки не расчищают завалы и не восстанавливают дороги вместе с остальными пехотинцами? Они полагают, что, если убьют меня, один из них станет новым Люцифером? Может, они собирались разделить этот титул — Мо, Ларри и Кёрли, Три Адских Балбеса^[17]. Но ни у кого из этой шайки не хватило бы воображения или яиц, чтобы самостоятельно попробовать провернуть нечто подобное. Кто-то их надоумил. Тот, которому я вмазал шлемом, приходит в себя, так что я возвращаюсь к нему.

Я поднимаю целый длинный меч и прижимаю к его горлу.

— Проснулся, солнышко?

Он хрюкает. Трясёт головой, пытаясь прийти в себя.

— Кто вас послал?

— Никто. Мне не нужно разрешение, чтобы убивать смертных.

Я наклоняюсь вперёд, используя свой вес, чтобы вдавить острие меча в него, пока не начинает течь кровь.

— Этот смертный подписывает твои зарплатные чеки, урод. Угадай, кто не получит рождественский бонус?

Он кривится и сплёвывает.

— Смертный никогда не станет истинным Люцифером. Смертные — это души, не годные ни на что, кроме пыток и хозяйственных работ, которым можно обучить животное. Я проклинаю тебя и смертного Мейсона Фаима. Он хотя бы обещал нам Небеса. Что дал нам ты?

— Я не отрезал тебе руки и ноги, и не превратил в декоративную подушку. Как насчёт этого?

Он напрягается. Даже с мечом у горла он хочет броситься на меня. Он настоящий пацан. Истинно верующий. Такие, как он, строили Освенцим и устраивали линчевания на родине. Кто знает, в какие игры он со своими друзьями играют с душами здесь внизу?

Я убираю меч от его горла и бью плоской стороной по его изуродованному лицу. Он стонет и сгибается пополам. Везучий ублюдок. Мне бы тоже хотелось лежать и стонать. Мои помятые рёбра болят. Я швыряю оба его меча в ближайший провал.