Книга Красный галстук, черный лес, страница 51 – Валерий Шарапов

Она подняла голову, глаза ее сияли торжеством.

— Илья, это не взрослая челюсть! Это подросток! Лет тринадцати-четырнадцати.

Она схватила ручку и бланк протокола.

— Никифора кусал ребенок. Скорее всего, один из наших пропавших. Малык или Чижов. А может, и Костюк.

Илья выдохнул, чувствуя, как внутри оседает адреналин от несостоявшегося признания. Момент был упущен.

— Ну, теперь все, — сказал он, стараясь вернуть голосу деловитость. — С таким заключением Туманский этого Джона не то что к стене прижмет, он его в асфальт закатает. Это прямая улика. Агрессия вожатого в отношении ребенка и, как следствие, попытка ребенка защититься естественным способом. Это следы борьбы.

— Именно! — Валя быстро заполняла протокол, расписывала выводы. Затем поставила размашистую подпись. — Все, готово. Бежим к Туманскому.

Она выключила свет, заперла лабораторию. Они вышли на улицу. Вечерний воздух после подвальной духоты казался сладким, как сироп. Сквер был пуст, фонари только начинали разгораться.

Срезая углы через газоны, они пошли наискосок, сокращая расстояние. Впереди, в густых зарослях сирени, темнел кирпичный куб старого чулана.

Вдруг Илья остановился, схватив Валю за локоть.

— Смотри!

Он указал рукой на узкое, прикрытое решеткой окошко чулана. Оттуда тянулась тонкая, едва заметная в сумерках струйка дыма.

— Там что-то горит! — ахнула Валя.

Запахло гарью — не печной, уютной, а тревожной, химической вонью тлеющих вещей.

— Быстрее! — крикнул Илья, срываясь с места.

Илья рванул на себя тяжелую дверь чулана. Она подалась на удивление легко, с противным, скулящим скрипом. Навесного замка на петлях не было.

Внутри царил мрак, прорезанный лишь узким лучом угасающего света из подвального окошка. Воздух был густым, удушливым, пропитанным едкой, сладковатой гарью, от которой мгновенно запершило в горле.

— Осторожно! — крикнул Илья, но Валя уже шагнула в темноту следом за ним.

Под ногами грохнуло — какие-то ведра и ящики. Илья споткнулся о балку, едва удержал равновесие.

— Я не вижу, где огонь! — Валя закрыла нос рукавом, щурилась от дыма, разъедающего глаза.

В углу, прямо под оконцем, в грязно-сером сумеречном свете, виднелась ржавая железная бочка. Из нее, ленивыми жирными струйками, поднимался сизый дым, уползая на улицу. Внутри багрово тлели умирающие угли.

Илья кинулся к бочке. Жар от металла был ощутимым, печным.

— Все, — выдохнул Илья, заглядывая внутрь. — Догорает. Почти пепел.

На дне бочки что-то корчилось в агонии огня — черное, скрюченное. Это не было похоже на бумагу или дерево. Это напоминало живую плоть, которую жарили заживо.

Вале стало не по себе. Жуткий страх шевельнулся в животе.

— Надо залить! — крикнула она. — Срочно! Иначе не разберем, что это. Я в столовую, там бак с водой у входа!

Она развернулась и бросилась к выходу. Илья остался у бочки, пытаясь рассмотреть содержимое.

В этот момент за его спиной, в самом темном углу чулана, где были свалены старые матрасы, раздался шорох, словно огромная крыса.

Илья резко обернулся. Из черноты метнулась длинная тень. Человек! Он рванул к двери, едва не сбив Илью с ног.

Рефлекс сработал быстрее мысли. Воронов, как на тренировке по самбо, сделал выпад и подсек убегающего. Человек рухнул на земляной пол. Звякнуло что-то мелкое, стеклянное.