Книга Красный галстук, черный лес, страница 29 – Валерий Шарапов

Туманский остановился у окна, повернулся к коллегам.

— Я дам Никифору шанс. Поговорю с ним напрямую. Если он откажется признаваться и сотрудничать — буду просить прокуратуру санкционировать его арест.

Илья нахмурился.

— Прямых улик нет.

— Знаю. Но косвенных достаточно. А дальше будет серьезная поисковая работа. Военные прочешут весь район. Если дети просто спрятались в лесу — найдем. Если их держат — найдем тех, кто держит.

Он посмотрел на Грайву.

— Валя, ты ничего не хочешь добавить?

Валя подняла глаза. Встретилась с его взглядом.

— Простите, Максим Николаевич… Я немного отвлеклась.

Она могла бы рассказать про того мальчика. Про то, как он врал, как прятал глаза, как боялся взрослых. Что старший пионервожатый Никифор — это именно он, она была почти уверена. Но слова застряли в горле. Ее воспоминания и интуиция не доказывали ничего. Просто детская память пыталась противостоять взрослой лжи.

— Нет, — сказала она тихо. — Мне нечего сказать.

Туманский смотрел на нее еще секунду.

— Ладно. Тогда действуем так. Илья, ты завтра пойдешь с военными. Валя, а мы с тобой будем говорить с Никифором… И постарайся разобраться в своих чувствах.

Он затушил папиросу.

«Знать бы, как разобраться», — подумала Валя и поймала себя на том, что вовсе не хотела в них разбираться.

Валя на цыпочках вошла в клуб. В актовом зале шумели дети, Никифор расставлял их по местам, тренер Зинчук стоял у сцены с деревянной рапирой в руках.

Валя присела в углу в последнем, где ее почти не было видно.

— Стоп, стоп! — Никифор хлопнул в ладоши. — Портос, ты куда лезешь? Там Атос стоит! Не толкайся!

Дети смеялись, перестраивались, толкаясь. Зинчук поднялся на сцену.

— Так не пойдет! Давайте сначала. Мушкетеры выходят слева. Кардинал — справа. Помните: вы враги, но уважаете друг друга.

Никифор подошел ближе к краю сцены, встал рядом с тренером.

— Евгений Михайлович, а не кажется ли вам, что сцена поединка слишком затянута? — сказал он негромко.

Зинчук обернулся, посмотрел на вожатого так, будто тот позволил себе какое-то хамство.

— Затянута? Мне кажется, все в меру. Главное — не торопиться. Иначе зритель не поверит.

— Да, но если слишком долго тянуть, зритель устанет ждать развязки.

— Развязка придет в свое время, — ответил Зинчук спокойно. — Когда все будут готовы.

Никифор усмехнулся.

— А если кто-то не готов ждать?

— Тогда он рискует получить удар раньше, чем ожидает.

Пауза. Дети на сцене замерли, не понимая, о чем разговор.

Никифор еще на шаг приблизился к тренеру.

— Знаете, Евгений Михайлович, в хорошем спектакле важна честность. Если актер обещает что-то в первом акте, он должен выполнить это во втором. Иначе публика разочаруется.

Зинчук повернулся к вожатому.

— Согласен. Но актер не может выйти на сцену без костюма. Сначала костюм, потом выход. Иначе это будет не спектакль, а кривлянье.

— А если костюм уже готов?

— Тогда покажите его. Чтобы все убедились, что он настоящий, а не картонный.

Никифор скрестил руки на груди.

— Костюм настоящий. Но я его не покажу до премьеры. Иначе не будет никакого сюрприза.

Зинчук холодно усмехнулся.

Валя сидела неподвижно и внимательно слушала. Она хорошо чувствовала напряжение, которое висело над сценой, густое, как дым.

Никифор помолчал. Потом сказал тихо: