Книга Загранкомандировка, страница 58 – Дмитрий Штиль

— Ноль пройден, — передал по цепочке головной дозор.

Мы пересекли государственную границу Пакистана. Назад пути не было. Я шел в темноту чужой территории, осознавая один непреложный факт: единственный способ избежать трибунала за измену — это вернуться на базу с материалами, которые компенсируют нарушение любого приказа.

Высохшее русло реки служило идеальной, созданной самим рельефом скрытой коммуникацией. Три километра по извилистому каменному желобу мы прошли в тишине, находясь ниже уровня плато и обходя внешние секреты охранения противника.

При движении группы «Вымпела» применялась техника «кошачьего шага»: вес тела плавно перекатывался с внешнего свода стопы на носок, стопа ставилась мягко, прощупывая каждый камень, прежде чем перенести на него массу. В условиях горного эха один сорвавшийся из-под ботинка гравий мог демаскировать группу.

Авангард группы замер. Головной дозорный опустился на одно колено, подняв сжатый кулак. Команда «Стой». Дистанция до предполагаемого периметра базы составляла менее трехсот метров.

Пашков жестом приказал рассредоточиться среди нагромождения валунов, образующих естественный каменный карман. Наступила фаза тактической паузы.

Это не был привал. Нам требовалось сбросить зашкаливающий после марша пульс, чтобы избежать микротремора мышц и не сбить прицел.

Бойцы опустились на камни. Никто не расслаблял спину. Извлечение фляг производилось без единого звука. Я сделал три мелких глотка воды, просто чтобы смочить пересохшую гортань. Я восстанавливал дыхание по тактическому квадрату. Вдох, задержка, выдох, задержка. Пульс выровнялся.

Рядом боец по прозвищу «Кот» ощупывал свою экипировку, проверяя надежность фиксации гранат и запасных магазинов. Ни один элемент пластика или металла не должен был звякнуть при резком рывке или падении.

Пульс выровнялся. Моторика пальцев обрела прежнюю твердость.

Пашков тронул меня за плечо и указал на пологий склон вади. Мы вдвоем по-пластунски начали подъем на точку визуального контроля, расположенную между двумя крупными валунами, поросшими колючим кустарником.

Я аккуратно выдвинул в щель между камнями объектив ночного бинокля. Пашков работал с ночным прицелом НСПУ, установленным на его автомате. Оптика срезала темноту, заливая окуляры фоновым зеленым светом.

Перед нами, как на ладони, лежал Парачинарский выступ и лагерь моджахедов. База жила активной ночной жизнью. Игнорируя правила светомаскировки, в центре площадки горели два прожектора, запитанные от дизель-генератора. Шла погрузка длинных деревянных ящиков на кузова пикапов «Тойота».

Я прильнул к окулярам бинокля, и картина начала прояняться. Это был не просто перевалочный лагерь минеров. Я перевел оптику на крышу центрального здания. Там топорщился лес мачт тропосферной связи и виднелся характерный профиль американской спутниковой тарелки направленного действия. Передо мной лежал стационарный логистический и связной хаб ЦРУ.

Аналитика Черепа приступила к анализу обороны. Хватило двух минут наблюдения, чтобы сделать однозначный вывод: передо мной не хаотичное скопление полевых командиров и безграмотных дехкан. Это был объект, выстроенный по армейским регламентам.

— Вижу маркеры, — едва слышно, одними губами, произнес я.

Пашков придвинулся ближе.