Книга Операция «Зеркало», страница 67 – Дмитрий Штиль

Я убрал булавку обратно в карман, зафиксировав ее в ткани так, чтобы кончик иглы едва касался подушечки указательного пальца.

Профессор встал, подошел к окну и плотно задвинул тяжелые темные шторы. Кабинет погрузился во мрак. Макаров включил на столе старую советскую лампу с зеленым абажуром, повернув ее так, чтобы узкий, направленный луч света бил в полированную поверхность деревянного прибора для измерения давления. На столе образовался резкий, гипнотический блик.

— Откиньтесь на спинку кресла, Виктор. Руки на подлокотники. Правая рука в кармане, на булавке.

Я выполнил рекомендации.

— Ваша задача — не сопротивляться искусственно, — голос Макарова изменился.

Он стал ниже, монотоннее, лишился привычных академических интонаций. Звук словно обволакивал.

— Вы — профессионал. Вы умеете держать блок. Но сейчас вы должны позволить мне вести. Вы должны почувствовать границу, за которой начинается потеря контроля. Смотрите на блик.

Я зафиксировал взгляд на ярком световом пятне.

Профессор достал из ящика стола тяжелый металлический метроном. Оттянул маятник. В тишине кабинета раздался ритмичный, сухой стук. Тактика Болтона: сенсорный перегруз. Яркий свет бьет по оптическому нерву, ритм перехватывает слух.

— Дыхание, — ровно произнес Макаров. — Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Он идеально синхронизировал темп своей речи с моим пульсом. Я сознательно отключил Черепа. Я позволил своему сознанию плыть по течению этого звука.

Физиологические изменения наступили через полторы минуты. Сначала ушло периферическое зрение. Кабинет, полки с книгами, лицо профессора — все растворилось в серой дымке. Остался только яркий блик на полированном дереве.

Затем пришла тяжесть. Теплая тяжесть в ногах, которая медленно поднималась к животу. Звук метронома парадоксальным образом исчез, но его ритм теперь пульсировал прямо в коре головного мозга. Воля начала атрофироваться. Возникло комфортное, обманчивое желание подчиниться.

Это была слепая зона. То самое состояние, в которое Болтон вогнал меня на Чистопрудном бульваре.

— Ваши веки тяжелеют, — голос Макарова звучал уже не снаружи, а внутри моей головы. — Вы не можете пошевелить руками. Вы полностью открыты. Передайте мне пакет.

Команда прозвучала. Вектор атаки сформирован.

Мозг, убаюканный трансом, был готов отдать приказ мышцам на подчинение.

Я резко сжал кулак в кармане пальто.

Острие булавки пробило кожу на подушечке указательного пальца и ушло в мясо почти на пару миллиметров.

Вспышка острой, пронзительной боли ударила по нервной системе подобно разряду тока. Адреналин выбросился в кровь мгновенно.

Серая пелена перед глазами разорвалась. Блик снова стал просто отражением лампы. В уши ударил стук метронома. Я резко выпрямился в кресле, мышцы были напряжены, дыхание контролируемое. Транс разрушился за долю секунды.

Я достал руку из кармана. На кончике пальца набухала темная капля крови.

Макаров остановил маятник метронома и включил верхний свет. Прищурился, глядя на меня.

— Пульс? — коротко спросил он.

— Нормализуется.

— Скорость реакции менее секунды, — профессор удовлетворенно кивнул. — Защитный механизм отработал хорошо. Боль разрушила навязанный ритм. Проверка пройдена.

Я промокнул палец носовым платком. Боль все еще пульсировала, но это была правильная, отрезвляющая боль.