Книга Операция «Зеркало», страница 20 – Дмитрий Штиль

Слияние вычислительных мощностей ОГАС и реактора на быстрых нейтронах БН-800 заработало. Этот невидимый цифровой и энергетический хребет уже сейчас, в конце восемьдесят четвертого года, тайно вытягивал базовые отрасли промышленности из стагнации. Никакого экономического краха, на который так рассчитывал Вашингтон, не предвиделось. У Союза был колоссальный, скрытый от чужих глаз запас прочности.

Я отложил ручку и откинулся в кресле. Глаза привычно скользили по двум колонкам.

Слева — иллюзия Запада о слабой экономике и управляемом, тщеславном реформаторе.

Справа — реальность о возрождающемся промышленном потенциале.

Макаров говорил, что суть рефлексивного управления — заставить противника принять нужное нам решение на основе их же собственных убеждений. Британцы и американцы хотят увидеть в Горбачеве великого реформатора. Они готовы аплодировать любым его шагам, лишь бы эти шаги вели к демонтажу системы.

Разрозненные элементы — психологический профиль объекта, экономический потенциал и оперативные возможности — выстроились в единую схему.

Я понял, что должно стать отражением в «Зеркале».

Если они хотят реформатора — мы дадим им реформатора. Мы передадим Болтону и его аналитикам картину реальности, которая заставит их полностью пересмотреть оценку угрозы. Мы используем их же эхо-камеру, но инвертируем сигнал.

Я снова взял перо и в самом низу листа, под обеими колонками, вывел короткую формулу операции.

Все было предельно цинично. Американцы думают, что держат руку на пульсе советских реформ. Пусть думают. Мы заставим ЦРУ поверить в то, что Горбачев — не наивный провинциал, жаждущий западной лести, а безжалостный, расчетливый реформатор. И когда экономика страны, подстегиваемая скрытыми алгоритмами «Симбиоза», начнет показывать необъяснимый, пугающий рост, американская разведка сама припишет этот успех новому Генсеку.

Они увидят не разваливающуюся империю, готовую к капитуляции, а сверхдержаву, которая сбрасывает старую кожу и становится вдвое эффективнее.

Вашингтон сам свернет сценарий «разрядки». Противник запустит кампанию по демонизации Горбачева в прессе. Инструментарий «мягкой силы» будет отброшен, а вместе с ним исчезнет и крючок тщеславия, на который они собирались подцепить объект. Нет предложений о дружбе — нет поля для геополитических уступок.

Я смотрел на лист бумаги. План был рискованным. Каркас операции был готов. Я пропустил исписанный лист через портативный аппарат уничтожения бумаг. Оставалось подготовить условия и изложить его в оперативном документе.

Я запросил машину и выехал в Президиум Академии наук СССР на Ленинском проспекте. Меня интересовал не научный состав, а Первый отдел и Управление внешних сношений. Начальник УВС принял меня без промедления. Номенклатурный аппаратчик прекрасно понимал алгоритмы работы Комитета.

— Слушаю вас, Виктор Сергеевич. Какими судьбами?

— Плановая работа. Конец года, подведение итогов. Комитет проводит общую оценку зарубежных контактов научных сотрудников. Нас интересует плановый культурный обмен, выезды на симпозиумы и, что особенно важно, неформальные встречи с представителями дипкорпуса здесь, в Москве.

Начальник УВС снял очки и потер переносицу.

— Вы же знаете, как это работает, Виктор. Любой официальный контакт с иностранцами фиксируется. Отчеты ложатся на стол вашим коллегам в Первом отделе. У нас всё прозрачно.