Книга Зона категории «90», страница 9 – Дмитрий Штиль

В цеху повисла мертвая тишина, нарушаемая только сиплым хрипом раненого биолога и безумным треском дозиметров.

Началась жесткая работа по эвакуации. Ученые оттащили биолога. Вкололи промедол, наложили окклюзионную повязку на раны. Жить будет.

Радиохимик трясущимися руками собирал образцы черной крови мутанта.

Саму тушу мутанта, весившую добрых полтора центнера, мы с нечеловеческим трудом завалили на импровизированные волокуши из сорванного листа жести. Бросать такой образец было преступлением, даже если от натуги лопались сосуды в глазах.

Отход был быстрым и молчаливым. Уже в кузове грузовика я посмотрел на Лебедева. Ученый сидел на металлической скамье, сжимая кофр. Его лицо под маской было серым.

Экспедиция была выполнена. У нас был раненый сотрудник, уникальные пробы грунта и туша мутанта, лежащая в центре кузова. Но главная цель не была достигнута. Загадка «Кедра» осталась неразрешенной. Ученые возвращались с данными, доказывающими, что они ничего не понимают: радиация была, а источника не было.

Зона отдала нам свои трофеи, но сохранила секрет. И я понимал, что мы сюда еще вернемся.

Отдельный этаж отдела КГБ в ЗАТО Свердловск-46. Здесь не было случайных людей. Направление, созданное для оперативного обеспечения Зоны категории «90», изолировали от остального отдела. Чтобы не было лишних глаз, лишних вопросов в курилке и случайных утечек в буфете. Мы варились в собственном соку. Сборная солянка из оперов, выдернутых из разных управлений по всей стране. У каждого в личном деле имелась своя, не всегда удобная для огласки, сноска.

Я прошел по гулкому коридору и толкнул обитую дерматином дверь с табличкой без фамилии, только с номером. Кабинет подполковника Батурина.

Внутри уже собрались почти все. Воздух сизо висел от табачного дыма, хотя форточка была приоткрыта — за ней виднелась глухая стена соседнего корпуса. Я молча кивнул присутствующим и опустился на свободный стул с края длинного приставного стола. Машинально достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, положил перед собой.

Напротив меня сидел майор Тарасов. Он методично разминал в узловатых пальцах папиросу «Беломор». По слухам, в своем родном областном управлении он своей прямолинейностью и принципиальностью стал неудобным, под давлением руководства положил рапорт на стол генералу с просьбой перевести на другое место службы и оказался во вновь создаваемом направлении.

Чуть поодаль, вальяжно откинувшись на спинку стула и поигрывая дорогой зажигалкой, расположился капитан Савченко. Идеально выглаженная рубашка, импортный галстук, на запястье поблескивают часы, явно купленные не на голую зарплату. Савченко не строил иллюзий и не искал справедливости. У него не сложились отношения с начальством из-за любви к красивой жизни, но опер он был от бога, с феноменальной агентурной хваткой. Сюда он приехал за северными надбавками, тройным окладом за радиационный риск и выслугой год за три.

Ну и я. Виктор Ланцев. Залётчик. Меня прислали в эту радиоактивную дыру не за орденами, а чтобы я кровью, потом и облучением смыл пятно с репутации и восстановил свое доброе имя. Если, конечно, доживу. Мы все были разные, с разными мотивами, но сейчас нас стянули стальным обручем общей задачи.

Дверь из комнаты отдыха открылась, и в кабинет стремительным шагом вошел Батурин. Подполковник выглядел так, словно только что сошел с плаката о бдительности: подтянут, гладко выбрит, ни единой лишней эмоции на лице. Для него Зона категории «90» и руководство новым направлением были не ссылкой, а прямым, скоростным карьерным лифтом. И он собирался выжать из ситуации всё.