Книга Зона категории «90», страница 23 – Дмитрий Штиль

— … таким образом, товарищ полковник, наружное наблюдение контролирует объекты в круглосуточном режиме, — монотонно бубнил оперработник, перелистывая страницы своего отчета. — Делегация МАГАТЭ перемещается строго по утвержденным маршрутам. Вчера произведен вывоз группы на квадраты 41 и 42 для отбора проб грунта и воды.

— Что показали их приборы? — уронил Заварзин.

— Фон в пределах заявленной нами легенды. Фиксируются остаточные следы теплового выброса. Иностранные специалисты, включая Мюллера и Смита, констатировали факт аварии на гражданском реакторе. Никаких изотопов, указывающих на оружейный плутоний или испытания новейших систем, ими не выявлено. Попыток отклониться от маршрута или проникнуть в закрытые зоны не зафиксировано. Все идет по плану.

По столу прошел одобрительный шепоток. Батурин, сидевший напротив меня, едва заметно расслабил плечи. Пока его голова была в безопасности.

Заварзин потушил папиросу, аккуратно раздавив ее в пепельнице, и сцепил пальцы в замок.

— То, что они ковыряют правильную землю в правильных местах — это хорошо, — произнес полковник. — Но есть новая вводная. Глава делегации через официальные каналы МИДа запросил расширенную культурную программу в столице Урала.

В кабинете повисла настороженная тишина. Свердловск — город, полностью закрытый для иностранцев. Привезти туда делегацию такого калибра, да еще и с кадровым разведчиком США в составе — это не просто головная боль для Комитета. Это беспрецедентный риск.

— Сидеть в санатории им наскучило, — продолжил Заварзин, открывая тонкую папку. — Они хотят посмотреть «настоящий Урал». МИД и Лубянка дали добро. Планируется свозить их на пару дней в Свердловск.

По столу прошел глухой, нервный ропот. Город официально закрыт для посещения иностранными гражданами.

— Отставить панику, — жестко прервал Заварзин. — Решение политическое. Программа должна быть масштабной и показать мощь мирного атома и промышленности. Граница Европа — Азия — это обязательный пункт для галочки. Далее: Уральский геологический музей, посещение гражданского сектора Уралмашзавода по вычищенному маршруту, вечером — Оперный театр, дают «Лебединое озеро». Плюс официальный ужин в ресторане «Космос» с горисполкомом.

Я слушал этот перечень, и Череп мгновенно перешел в режим просчета угроз.

Свердловск — это город-миллионник. Одно дело — пасти иностранцев в лесу, на периметре санатория, где каждая белка имеет звание прапорщика. И совершенно другое — вывезти их в бурлящий мегаполис. Геологический музей с его лабиринтами залов, темный зрительный зал Оперного театра, толпы людей на проспекте Ленина, суета в ресторане. Для такого человека, как Питер Романчук — это идеальная, заботливо подготовленная нами же сцена. Именно там, в толпе или в полумраке театральных кулуаров, он сделает свой ход. Он оторвется от «топтунов». Обязательно оторвется.

— На этом все, товарищи офицеры, — подытожил Заварзин, обводя нас взглядом. — Батурин, готовите развернутый промежуточный отчет на Лубянку. Свободны.

Когда мы вышли в гулкий коридор, Батурин коротко кивнул мне на свою дверь.

— Ланцев. Зайди.

Его кабинет встретил меня привычным запахом табака и нервозности. Батурин скинул пиджак на спинку стула, оставшись в рубашке, подошел к сейфу и достал графин с водой. Налил себе полный стакан, выпил залпом. Было видно, что доклад Заварзина его не успокоил.