Книга Тревожный путь, страница 103 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Не в настроении? — предположил я, садясь на пол перед кувшином и стараясь максимально сосредоточиться.

— Именно сегодня было бы лучше видеть ее лучезарную улыбку, — Эд прикрыл на мгновение глаза и отошёл, прислонившись спиной к стене.

Мне долго не удавалось сосредоточиться. Всё время в голове крутились его слова. Как бы мы не хотели отстраниться от происходящего во Фландрии и вести себя как ни в чём не бывало, но сделать этого не получалось. Вдобавок ко всему где-то внутри взвыло чувство тревоги, ощущение какой-то неизбежности.

Внезапно меня накрыло неестественное спокойствие. Свет, исходящий от стен, потух, а в голове послышался неразборчивый шепот. Подул тёплый ветер, окутывающий всё моё тело и приносящий своими прикосновениями одновременно тепло и прохладу. Я резко открыл глаза, даже не помня, как их закрыл, полностью отдаваясь этим прикосновениям, когда всё неожиданно прекратилось.

— Я тебя услышал, — прошептал я. — Приятно осознавать, что ты на нашей стороне.

Вновь призвав дар, я направил тёмные нити к кувшину, создавая первый магический контур в этот раз без каких-либо проблем, не отвлекаясь на посторонние мысли.

Весь процесс создания необходимого Клещеву артефакта занял, как и говорил Эд, всего пару часов. Когда мы закончили, и я взял в руки что-то абстрактное, вязко перетекающееся в руке, на часах была половина второго.

— Знаешь, это мало похоже на «Слезу», — я поболтал этой желеобразной субстанцией в руках, в то время как она начала затвердевать, приобретая совсем уж абсурдный вид. — Ты уверен, что внешне он действительно напоминает то, что вышло из рук Владимира?

— Разумеется, — хмыкнул Эдуард. — Через пару часов артефакт примет свой естественный вид.

— Ладно, тебе виднее. Нам пора, — подытожил я, выходя из ритуальной комнаты первым. — Отошли это Алине, можешь даже бантиком перевязать. Пускай действует по обстановке.

Эд кивнул и, скривившись, забрал у меня из рук идеальную копию артефакта Владимира, в момент его создания ещё являющегося Великим Князем, сразу же положив в носовой платок и аккуратно в него завернув.

Я же направился в операторскую, где уже собрались все, включая нервно ерзавшего на стуле возле стены Лео.

— Как обстановка? — спросил я, садясь рядом с Роковым, и направляя внимание на мониторы.

— Напряжённая, — пробормотал Егор, так и не поднимая головы от столешницы, в которую он упёрся лбом. — Я так и не смог вычислить переменную. Все варианты пересчитал раз за разом, но прихожу к своим изначальным данным.

— Добрый день, дамы и господа, мы находимся в прямом эфире с места…

Я резко обернулся, посмотрев на большой телевизор, висевший на стене. На экране миловидная фландрийская журналистка как раз вела репортаж. Переведя взгляд на один из мониторов, я убедился, что это именно та самая площадь, которая будет в центре нашего внимания. Около наскоро собранной трибуны кружили пираньи массмедиа, а в небольшом отдалении постепенно собирался народ, скандируя непонятные лозунги.

— Больше похоже на чистой воды рекламную акцию с купленной прессой и такими же купленными протестующими, — вынес я вердикт, не видя ни следа заинтересованности на лицах собравшихся там людей.

— Политика, — хмыкнул Лео. — Это первый выход в свет сенатора Реттингтона в роли оппозиции, да ещё и так радикально настроенной. У него ещё нет истинной поддержки электората, а продвижение по вертикали власти требует очень больших денежных влияний. Так что приходится выкручиваться.