Книга Странный путь, страница 48 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— И что тебе непонятно? – я удивлённо посмотрел на Ромку.

— Я вчера не пошёл к Гомельскому, решил сделать это сегодня утром. Он пытался что-то мне объяснить, но я так до конца и не понял, причём здесь дружок Эдуарда и мой дальний предок, – Рома сжал губы. – В конце концов Гомельский сунул мне это и отправил читать и не мешать приличным банкирам зарабатывать деньги в том числе и для Семьи.

— Та-а-а-к, – протянул я, захлопывая папку и подталкивая её в сторону Гаранина. – А сейчас-то тебя что не устраивает? Это твои личные средства, к активам Семьи и ко мне они никакого отношения не имеют, и, как бы ты ни хотел, от голода вряд ли сможешь умереть.

— Почему этими средствами никто не воспользовался раньше? – сквозь зубы процедил Ромка. – Там написано, что вклады делались, когда Олег уже вошёл в Семью.

— Потому что в завещании Олега было несколько пунктов на первый взгляд невыполнимых: эти средства должны перейти его прямому потомку, который к моменту вступления в права наследования не должен принадлежать к Роду Гараниных. Ты должен был эти вопросы решить с Артуром Гавриловичем, и не пытаться мне сейчас взорвать мозг, – поморщился я. – Или ты считаешь, что это какая-то уловка с моей стороны, и Гомельский позволил отделить от моего состояния больше половины, чтобы передать деньги в твоё единоличное пользование? Да он бы тебя просто по-тихому убил и утопил в болоте в Двух Дубках, и мы бы ещё долго гадали, куда же ты запропастился.

— Да я до таких чисел считать не умею!

— Значит, я попрошу Троицкого назначить тебе преподавателя по математике. И да, забери это, – я кинул ему заявление о повышении зарплаты, упавшее прямо на чёрную папку. – Или тебе до полного счастья не хватает этих тридцати золотых рублей в месяц голого оклада, потому что на премию, Рома, ты можешь не рассчитывать.

— Что-нибудь слышно от Рокотова? – глубоко выдохнув, спросил Гаранин, проводя рукой по лицу.

— Нет, он отчитывается каждый час, но всё пока тихо, и это меня пугает. У нас везде есть осведомители, кроме одного места: президентского дворца. Я думаю, сегодня туда наведаться как Марк Шелепов и попытаться слегка разговорить нашего героического президента. Да и Лео не помешает вспомнить, что он вроде бы там работает. Может, с этой стороны нам больше повезёт, – я поднял ручку и принялся постукивать ею по столу.

— Во сколько? – сразу же подобрался Ромка, поворачивая голову в сторону вошедшего в кабинет Егора.

— Ближе к вечеру, когда народу будет уже не слишком много, а Яковлев ещё не покинет рабочее место. А ты что здесь делаешь? – вместо приветствия обратился я к Дубову, севшему напротив Ромки и бросившему перед ним утреннюю газету.

— Я решил прийти пораньше и поработать. Если ты не в курсе, практически все сотрудники уже на своих местах, а многие даже не уходили домой. Всё-таки угроза реальная, а мы не за зарплату здесь работаем. Нет, за неё тоже, но смысл в принесённой каждым сотрудником клятве несколько иной. Ты это видел? – он кивнул на газету, которую в руках держал Ромка. Судя по ещё больше посветлевшим глазам, Гаранин сейчас находился на грани ярости.

И что его могло так разозлить за столь короткое время? Я встал и выхватил газету из его рук, сразу же разглядывая очень чёткую фотографию, занимающую половину первой страницы. На ней очень близко друг к другу стояли Белевский с Вандой, практически державшиеся за руки. Если бы я не знал свою подругу, то действительно бы подумал, что они довольно красивая влюблённая парочка, и вовсе не маленький рост Ванды заставил её запрокидывать голову, чтобы видеть лицо стоявшего рядом с ней мужчины. Последнее обстоятельство только добавляло пикантности ситуации в целом.