Книга Опасный путь, страница 107 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Выскользнуть из кустов и вырубить Марка было секундным делом. Клаус даже не заметил, что за его спиной что-то происходит. Пока Лео обыскивал в нашем временном убежище репортёра, я притащил туда же его оператора.

Никаких игр с переодеваниями мы даже не задумывали. Вся эта разношёрстная братия настолько отличалась друг от друга, что и моя потёртая куртка могла сойти за элемент эпатажа. Нам нужны были документы об аккредитации, да и Лео было необходимо хоть немного замаскироваться, потому что не узнать его было невозможно.

Меня же очень мало кто видел в таком виде, и, как показала практика, никаких ассоциаций мой облик ни у кого не вызывал: ну не вязались моя вечно растрёпанная шевелюра и футболка, заправленная в брюки военного образца, с прилизанным и одетым с иголочки Наумовым. Да что уж там, меня даже бабки из дома Ванды в таком виде от Наумова не отличали. Это был какой-то парадокс, но разбираться в нём у меня не было ни времени, ни желания.

Так что мне отводилась роль Марка Шелепова, корреспондента «Вечерних новостей», а Лео, напяливший тёмные очки, спрятавший свои белые волосы под кепку и взваливший на плечо камеру, вполне сошёл за моего оператора — Клауса, в миру Константина Груздева.

Оглядев себя, я только пожал плечами. Сложно представить себе, как могли бы пустить в эфир такого непрезентабельного журналиста. На месте редактора я бы потребовал такому журналисту поменяться одеждой со своим оператором. Ну хотя, это же творческие люди, репортёр мог категорически отказаться надевать что-то другое. Ну вот он как художник именно так себя видит, и точка. А если журналюга востребован и дорогостоящ, то ему простили бы и пресловутую красную бабочку на голое тело, лишь бы его эфир продавался.

Настоящих журналистов мы тщательно связали и оставили в этих же кустах приходить в себя. Очень скоро секретная служба их обнаружит, но, надеюсь, времени нам хватит, чтобы совершить то, ради чего мы сейчас так изгалялись, и хватит времени, чтобы уйти до того, как предстоящее дело свяжут с потерявшимися гостями.

Пресс-конференция проходила в огромном холле рядом с командным центром. Пока мы добирались до него, я косился по сторонам, и не мог ничего с собой поделать, ведь, если бы на определённом отрезке истории всё повернулось по-другому, этот дворец вполне мог быть моим домом.

Проходя через анфиладу комнат, я заметил, что практически в каждой из них был произведён ремонт. Видимо, те, кто занял эту резиденцию, пытались как-то её приукрасить, вот только у них ни черта не получилось.

Мне было больно видеть, как элегантную простоту дома моих предков, всё ещё кое-где проступающую и присущую почти всему, что окружало Тёмных, превратили в нечто среднее между музеем и будуаром дорогой проститутки. Зачем было невесомую красоту императорского дворца, считавшегося жемчужиной среди резиденций Лазаревых, превращать в это нагромождение золота, хрусталя и вульгарной лепнины? Кому это понадобилось?

— Лео, Эдуарда нельзя сюда пускать ни при каких обстоятельствах, — прошептал я так, чтобы меня смог услышать только Демидов.

— Да ты прав, его хватил бы удар и это было бы очень печально и несовместимо с жизнью для многих обитателей этого дворца, — мрачно ответил Демидов, разглядывая очередную огромную картину, полную обнажённых пышногрудых нимф и козлоподобных сатиров.