Книга Осознанный путь, страница 121 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Замечательно, — протянул Рокотов и, развернувшись, пошёл к выходу. — Эдуард, ты идёшь? Расчехляй свою походную лабораторию. Мне нужно выяснить, что ещё я могу делать просто потому, что существую, чтобы больше не попадать в подобные неприятные для себя ситуации.

— Мне кажется, мы живём в очень нездоровой обстановке. Нас окружают одни психи, — тихо проговорила Ванда, как будто только что это осознала.

Следующая неделя представляла собой бесконечные прыжки, падения, и разбор таких понятий, как узда, седло, шенкели, шлюссы и тому подобное. А также то, что узда имеет металлическую основу, которая может поранить губы лошади, и что я должен об этом постоянно помнить.

Всё это время я налаживал контакт с этой скотиной Матисом. Под конец недели у меня начали появляться смутные сомнения — не очередной ли это оборотень в теле жеребца. А всё потому, что конь был каким-то уж очень умным и очень полюбил издеваться надо мной. Особенно он любил бодаться. Когда я отворачивался, чтобы что-то сделать, например, почистить скребок, сидя при этом на корточках, эта свинья подходила сзади, очень тихо и осторожно, и лбом толкала меня так, что я падал, чаще всего лицом в не слишком приятные места.

Лена уже даже не смеялась, она только прикусывала костяшки пальцев, но её глаза в этот момент просто искрились. Ей, кстати, шло, она в такие моменты становилась очень хорошенькой.

И вот настал час икс. Я уже научился седлать и рассёдлывать Матиса, но пока не садился на него верхом. Эдуард с Леной о чём-то пошушукались и решили начинать уроки наподобие манежа, где движением лошади должен руководить на первых порах тренер.

Но мы договорились: для того чтобы передать ей повод, я должен буду к ней подъехать.

Как на многочисленных тренировках, я вскочил в седло. Мысленно поаплодировав себе, я невольно глянул вниз. Ой, мамочки! Как же высоко! Я застыл в седле, судорожно сжимая в руках поводья. Матис в это время стоял как истукан, даже с ноги на ногу не переминался. Я зажмурился.

— Дима, дай шенкеля только легонько, — голос Эдуарда звучал сквозь шум крови в ушах. — Дима, расслабься, — я отрицательно помотал головой. По движению поводьев в руке понял, что конь сделал то же самое. — Хорошо, я сам.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как к нам подходит Эдуард, что-то говоря, обращаясь к коню. Лена стояла неподалёку, с интересом глядя на это безобразие. Матис покосился на Великого Князя и, словно почувствовав, что тот хочет подчинить его себе, зажмурился.

— Нет, это просто поразительно, у меня слов нет, — Эдуард негромко рассмеялся. — И как же вы так быстро спелись?

— Распевки помогли, — ответил я слабым голосом, подозревая, что веду себя как идиот. Сижу на коне, конь стоит, не двигаясь, и мы оба делаем вид, что так и надо.

— Дима, дай шенкеля и шагом к Елене, — я покосился на Эда, как недавно это сделал Матис. Глубоко вздохнув, легонько стукнул Матиса бёдрами.

Всё-таки коню надоело стоять, потому что он сразу же отозвался на команду и направился к уже уставшей ждать Долговой.

— Ну, наконец-то, — Лена протянула руку и забрала у меня поводья, прикрепляя к ним удлинитель.

В принципе, всё прошло неплохо для первого раза. Я старался, как мог, привыкая к движениям коня, напрягая мышцы при каждом его шаге. Занятия с Рокотовым мне здорово помогли, и никакого особо дискомфорта в ногах и заднице после дня, проведённого в седле, я не чувствовал. Но вот плечи, шея и спина болели так сильно, что я вспомнил, что это такое — напрягать особо нетренированные мышцы.