Книга Выбор пути, страница 79 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Это ты мне помогла тогда… – я не стал уточнять, когда, но этого и не требовалось. Девочка перестала смеяться и отрицательно покачала головой.

— Нет, я не могла бы тебе помочь, но на твои мольбы отозвалась та, что действительно старше всего сущего. Та, что была всегда, задолго до того, как зажегся свет, и появилась Жизнь. Тебя коснулась сама Тьма.

Я плохо знаю свою религию. Я знаю только то, что Прекраснейшая – это Смерть. И я совсем не понимаю различия между ней и Тьмой. А Эд никогда не поднимал эту тему. Словно я должен был знать все эти отличия. Или, может, он сам не знает этих особенностей?

Она словно прочитала мои суматошные мысли. Хотя, почему «словно»? Скорее всего, и прочитала, потому что, печально улыбнувшись, ответила на мой невысказанный вопрос.

— Сначала была Тьма. Потом появилось всё остальное. Пойми, Дима, Тьма – это не зло, это начало всех начал. И то, что ты смог привлечь её внимание, то, что она благоволит тебе, то, что она коснулась тебя, делает тебя особенным.

— Я не чувствую в себе никакой особенности. – Тряхнув головой, я сделал глубокий вдох от накатившего напряжения.

— Ты опять ничего не понял, – она покачала головой. – Ты не избран для чего-то, ты не лучше, чем все остальные, но ты особенный. Однажды, когда тебе это будет очень нужно, нужно настолько, что тебе будет казаться, будто от этого зависит твоя жизнь и даже сущность, ты снова можешь воззвать, и тебе ответят. Вот в чём твоя особенность. Даже среди Лазаревых подобных тебе было немного. Эдуард тоже отмечен Тьмой, – она снова улыбнулась. – И об этом не распространяются даже среди своей Семьи.

— И что же я такого должен захотеть? – я потёр лоб. Получается, что я был прав. Эд не забыл мне рассказать, просто таким не принято делиться даже с близкими членами Семьи.

— Что угодно, это невозможно предугадать. Может, ты однажды до потери сущности захочешь мороженого, – Прекраснейшая засмеялась.

— Почему ты цепляешься за нас, заставляешь учиться, отпускаешь лучших из нас в виде призраков или даёшь оживить недоделанных оборотней? – спросил я, облизнув сухие губы.

— Боги живут, пока в них верят. – Просто ответила она, пожав плечами.

— Трудно не верить в Смерть. – В моём голосе прозвучали скептические нотки, их даже я ощутил и поморщился. Но на подобное неуважение она никак не отреагировала, только подмигнула мне.

— Это верно, но мне очень нравится быть такой, какой вы меня представляли и продолжаете представлять себе. Я не хочу снова стать безобразной старухой с отвратительной косой. Я хочу оставаться Прекраснейшей, пусть даже для своих последних адептов, – она наклонила голову и к чему-то прислушалась. – Тебе пора.

— Но… я ещё не всё… – ярко-белая комната пропала, и я повалился на пол в центре пентаграммы, на лучах которой сами собой гасли свечи – одна за другой.

— Ты как? – Эд дождался, когда погаснет последняя свеча, и рванул ко мне, поднимая с холодного пола. Я поднёс руку к лицу, так и есть, из носа хлестала кровь. А ещё я чувствовал чудовищную слабость, и жутко хотелось есть.

— Есть хочу, и слабость такая, просто до звёздочек в глазах. Что со мной? – слабо спросил я, наваливаясь на Эдуарда всё сильнее. Эд закинул мою руку себе на плечо и обнял за талию, помогая удерживаться в вертикальном положении.