Книга Перепутье, страница 111 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Хорошо. Тогда я в душ?

— И не забудь после душа вернуться ко мне.

— Ладно, – я быстро вышел из кабинета.

Однако попасть к крёстному сразу после душа у меня не получилось. В гостиной меня остановил Николай Штейн.

— Наумов, стой, – я остановился, неприязненно глядя на старосту.

— Что тебе нужно?

— Ты что-нибудь знаешь про артефакт «Разум волка»?

— Только то, что ты говорил, будто такой существует, а что это за артефакт?

— Говорят, этот артефакт придумали Лазаревы, чтобы через него управлять оборотнями, – наклонившись очень близко ко мне, прошептал Штейн. Я отодвинулся от него, мне было неприятно. Но староста, словно не заметил этого, продолжая наклоняться следом за мной. – Знаю, что он существует и что он спрятан где-то в районе школы, не далее, чем в пяти километрах на Болоте, если считать точкой отсчёта внутренний двор. И этот артефакт точно может управлять оборотнями, воздействуя на их разум.

Я вздрогнул, получается, что любой му… ну, допустим, мужчина, вроде этого Клещёва, может спокойно заполучить себе в рабы одного из Лазаревых, который, как назло, именно что оборотень? Вот почему Гвэйн тогда забеспокоился, когда Штейн в первый раз заговорил об этом артефакте! Мне просто необходимо его найти, чтобы спасти дядю Эдика, а то с его невезением…

— Хорошо я попытаюсь что-нибудь разузнать в доме Демидовых, – холодно сказал я, отодвигаясь от Николая. – И почему ты сам не можешь этого сделать?

— Я не приглашён на свадьбу, мы недостаточно родовиты для подобных мероприятий, – процедил Штейн.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? Мне некогда с тобой о древних артефактах рассуждать, меня вызвал к себе директор. – Штейн нехотя кивнул и посторонился, пропуская меня к двери.

А я вышел из гостиной и ненадолго остановился в коридоре, тщательно проговаривая про себя то, о чём говорил Штейн. Сделал я это, чтобы запомнить о приблизительном местонахождении этого проклятого артефакта.

Жених с невестой стояли друг напротив друга, взявшись за руки. Стоящий перед ними церковник произносил слова брачной молитвы с ничего не выражающим лицом. Я украдкой зевнул, успев прикрыть рот рукой. Мне было так же скучно, как и церковнику, проводившему обряд, связывая узами пожизненного заключения молодых людей.

Полагаю, всё было бы гораздо волшебней и красивей, если бы брачующиеся испытывали друг к другу хоть толику чувств, кроме неприязни, которой эти двое были просто пропитаны. В нужный момент Лео надел на палец своей уже законной жены кольцо. В кольце я с удивлением узнал одно из пары, подаренной мною Демидову на прошлый Новый год.

По традиции Тёмных, чьими фанатами являлись Демидовы, совершенно этого не скрывая, Лео был одет в белоснежный костюм. Смотрелось это как-то не очень, учитывая, что он сам был очень светлым блондином. Белоснежный наряд на темноволосой Кристине выглядел куда красивее и гармоничнее. Жених слегка коснулся губ невесты в традиционном поцелуе, и церемония на этом завершилась.

Я поправил большущий бант на коробке с подарком и встал со своего мягкого стула одним из первых.

В коробке лежал старый сервиз. Заранее попросил Славу заскочить ко мне в поместье, вытащить из посудного шкафа и красиво упаковать. Сервиз был так себе, фарфор не самого высокого качества, к тому же в нём отсутствовала супница. Супницу мама однажды разбила о голову козла-Казимира, когда тот притащился в очередной раз пьяным в дым. Но зато на каждом оставшемся предмете была выгравирована монограмма Лазаревых. Зная страсть Лео к безделушкам, побывавших в руках Тёмных, могу сказать с уверенностью: подарок молодым понравится. По крайней мере, он точно понравится одному из супругов.