Книга Охотник. Том 2, страница 78 – Илья Ангел

Медведев тоже присутствовал здесь, вместе со своим отцом. Сам Ярослав словно светился изнутри, стараясь поговорить чуть ли не с каждым. Единственное, кого я не увидел — это баронессу Сташкову, собственно, как и Софью, видимо, из больничного крыла их все же пока не рискнули отпускать. Прозвучала мелодичная трель, и все начали постепенно рассаживаться по своим местам.

Найдя взглядом княжича, я двинулся в его сторону. Подойдя к своему месту, я увидел Мишу, который сидел на моем стуле, и восторженным взглядом осматривался по сторонам, даже не обратив на меня внимание.

— Как ты? — Спросил меня Роман, когда я приблизился к ним. Он заметно нервничал, белки глаз покрыла красная сетка, а круги под ними не могла скрыть даже пудра, которой, в отличие от меня, его щедро обработали.

— Подвинься, — еле слышно прорычал я на ухо Мише, делая вид, что отодвигаю стул, и разглядывая княжича, вид которого мне, мягко говоря, не слишком нравился.

— Что? — Сдвинул брови Роман, глядя, как я сажусь, стараясь незаметно спихнуть упирающегося призрака. Когда я сел, то достал из кармана брюк медальон, который положил туда сразу же, как только Миша появился в комнате. — Откуда он у тебя…

— Потом расскажу, — отмахнулся я, — плохо выглядишь.

— Чувствую тоже не очень, — кивнул княжич. — Просто на нервах. Боюсь, что что-нибудь произойдет, и я подставлю отца в такой важный момент.

— Но ведь никаких предпосылок нет? — Уточнил я у него, слушая его пульс.

— Пока все так же, — ответил он сразу перед последовавшей музыкальной трелью, после которой в гостиной наступила гробовая тишина.

— Его императорское высочество цесаревич Александр, — раздался голос откуда-то с потолка, после чего все начали подниматься со своих только что занятых мест.

В зал под гимн Российской Империи, в окружении каких-то официальных лиц, совершенно не напоминающих охрану, вошел цесаревич Александр, облаченный в тот же самый мундир, в котором он был при нашей короткой встрече. Все собравшиеся наклонили головы, пока цесаревич не прошел к наспех сооруженному возвышению. Такой официоз меня немного дезориентировал. Я понятия не имел, как следует себя вести при таких мероприятиях, напоминающих ужин только по количеству сервировочных приборов на столах.

Меншиков поднял руку, и музыка затихла, вслед за этим все подняли головы, но по своим местам не рассаживались.

— Я рад приветствовать всех собравшихся в этот тяжелый и одновременно радостных для всех нас день, — начал он. Я услышал, как немного в искажении звучат его слова за дверьми гостиной, в которой так же, как и внутри была абсолютная тишина. Скорее всего, речь цесаревича транслировалась за пределы гостиной, чтобы все собравшиеся акулы пера были в курсе происходящего. Миша, как обычно, бубнил за спиной, комментируя каждое слово, что одновременно нервировало и расслабляло, потому как слушать речи, делающие из меня козла отпущения, мне не слишком хотелось. Я честно старался вслушиваться, но с каждой минутой, все больше понимал, что теряю суть речи цесаревича.

— За проявленный героизм, умение находить выход из сложных ситуаций, я, по согласованию с генералом имперского полка, предлагаю места в имперской военной академии сразу же после окончания основного обучения без каких-либо вступительных испытаний Дмитрию Морозову и барону Ярославу Медведеву. Такие храбрые воины нужны Империи. — Наконец, перешел к главному цесаревич.