Книга Охотник. Том 2, страница 71 – Илья Ангел

— Чем этот костюм отличается от того, что я мерял в самом начале? — Попытался я в последний раз понять сущность модельного искусства.

— Ради вашего блага, я сделаю вид, что не расслышал. — Махнул рукой Серж, собирая отобранные вещи. — Все, я пошел работать. Через час ваш наряд будет готов. Вы будете блистать в нем, словно мужественный рубин среди изнеженных и фальшивых страз, заставляя мужчин завидовать и ревновать, а женщин от восхищения пользоваться нашатырем, чтобы привести себя в чувство. Вы точно не разрешите подвести себе глаза?

— Ногу сломаю. — Напомнил я Сержу свое обещание.

— А с другой стороны, оно вам и не надо. — Тут же отскочил от меня модельер. — Мне и самому эта новая мода не по душе.

С этими словами он выпорхнул из комнаты, скрывшись в неизвестном направлении, оставив полный бардак в моей комнате и даже не подумав хотя бы немного за собой прибраться.

До ужина оставалось еще несколько часов, поэтому я решил провести его с пользой и в полном одиночестве, поклявшись больше никому не открывать дверь, даже под угрозой смерти. Двух предложений мне более, чем достаточно, поэтому если в какой-то голове родиться еще одно, то я без зазрения совести его проигнорирую. Я придвинул к себе инфопланшет и начал вчитываться во всю информацию, которую только мог найти про князя Огнева и князя Романова.

Примерно в то же самое время в апартаментах цесаревича Александра Меншикова.

— Простите, ваше императорское высочество, — после короткого стука, в рабочий кабинет вошел мужчина лет сорока в строгом повседневном костюме. Личный секретарь цесаревича Александра дождался момента, когда Меншиков оторвется от изучения каких-то бумаг и поднимет на него свой пронзительный взгляд. — Князь Огнев просит незапланированную аудиенцию, пользуясь случаем вашего нахождения в поместье князя Романовых.

— Он озвучил причину? — Устало откинулся мужчина на спинку стула и потер глаза. — Или как всегда отделался общими словами?

— Вы как всегда проницательны, ваше высочество. — Усмехнулся секретарь. — Он только сказал, что дело личное, которое он никоем образом не может решить самостоятельно, без заверения императорской семьи.

— Черт с ним, пускай заходит, — глубоко вздохнул цесаревич и с каким-то видимым облегчением отодвинул в сторону бумаги. — Все равно я уже на второй круг все перечитываю.

Секретарь скрылся за дверью, через которую тут же вошел князь Огнев. Он поклонился и прошел внутрь, замерев перед столом цесаревича, не решаясь садиться без разрешения.

— Присаживайтесь, — после максимально долгой паузы, которую дозволял этикет, произнес Меншиков. — С чем пожаловали, князь?

— Ваше императорское высочество, — начал Огнев, доставая из папки несколько бумаг, которые он положил на стол перед собой. — Как вам известно, Дмитрий Морозов, проявив не дюжую смелость и отвагу, спас не только мою дочь, но и ряд других благородных юношей и девушек. Я взял на себя смелость предложить вам наградить его по заслугам и представить к награде, в виде присвоения титула барона княжества Смоленского.

— Так в чем проблема? Подобные назначения не требуют согласования императора, — проговорил цесаревич, не притронувшись к документам и внимательно рассматривая князя. — Вы хотите что-то еще?

Князь Огнев едва заметно поежился, но довольно быстро взял себя в руки и снова вернул себе невозмутимый вид. Это было достойно восхищения, ведь взгляд цесаревича Александра практически всегда вызывал более бурную реакцию у окружающих. Даже у тех, кто практически на равных мог говорить с самим императором. Александр был бы достойным наследником престола, если бы не очередность рождения, которая делала это практически невозможным. Но, тем не менее, он был сильнейшим магом, по силе с которым мог соперничать только его собственный отец. И об этом, как бы не старались это скрыть в императорской семье, весь совет тринадцати прекрасно знал. И небезосновательно опасался младшего сына главы империи, отличающегося бескомпромиссностью в делах, связанных с государственной безопасностью. Одного из князей, допустившего воровство в императорской гвардии, Александр сжег прямо на главной площади его княжества. Не забыв, кстати, после этого, отправить счет его супруге за три испорченных клумбы, которые пострадали во время казни.