Книга Антимагистр Д.У. М, страница 76 – Александр Майерс

— Почему нам запрещено покидать квартиру⁈ — возмущается мама.

— Считайте, что это приказ императора, — пожимаю плечами я.

— Похоже, твой двоюродный брат прав, — цедит Владимир, подходя вплотную ко мне. — Ты решил за всё отыграться.

— Так я ж не отрицаю. Так и есть.

— Ублюдок! Из-за тебя наша семья претерпела столько бед, и ты ещё имеешь наглость издеваться?

— Из-за меня? Ты шутишь, дядя? При чём здесь я? Это всё проклятие.

Взгляд графа вспыхивает, руки сжимаются в кулаки.

— Ты серьёзно, щенок? — рычит он. — Но ведь это тоже твоя вина. Ты что, забыл, что ты и есть источник проклятия⁈

Э-э… Чего?

— В смысле, я источник проклятия?

— У тебя что, правда память отшибло? — интересует граф Владимир.

— Типа того, — киваю я. — Меня недавно антимаги побили, после этого плохо помню, что к чему. Ладно, идёмте в дом. Расскажете мне, что к чему.

Семейка Могильных явно не горит желанием входить в этот вонючий унылый подъезд, но выбора у них нет. Не на улице же оставаться. Да и слова «приказ императора» всё же производят впечатление.

В конце концов, они прекрасно знают, что я не шучу. Действительно работаю на владыку всероссийского.

Поднимаемся, я открываю дверь и щедрым жестом приглашаю всех внутрь:

— Добро пожаловать.

Все заходят, я последний. Могильные осматриваются. На их лицах видно искреннее удивление и отвращение.

— Ты что, здесь жил? — спрашивает мать.

— Ну здрасьте. Сами же меня сюда отправили. Не знали, что здесь так роскошно? Наслаждайтесь.

— Это неприемлемо, — сухо говорит Владимир. — Нам даже негде всем улечься спать.

— Не переживайте. Я попрошу, чтоб привезли раскладушки или типа того.

— Нас пятеро, а здесь только одна комната!

— Ничего страшного, поживёте какое-то время. Если будете хорошо себя вести, выделю квартиру побольше.

— Да как ты смеешь! — взрывается мой двоюродный брат.

Он сын Владимира и вроде как наследник рода. Не помню, как его зовут, да и пофиг.

Зато я прекрасно помню, как он издевался над Дмитрием в детстве. Оскорблял, унижал, даже бил. И всё ему сходило с рук. Взрослым было наплевать.

— Закрой-ка ты хлебало лучше, — советую я. — А то по зубам получишь.

— Вздумал мне угрожать⁈

Братец творит какое-то ледяное заклятие. Не успеваю толком разобраться, какое. Просто выпускаю поток антиманы и гашу его заклинание.

— Не рыпайся, — цежу сквозь зубы. — А то будут последствия.

Братишка не расценивает меня всерьёз. Очень зря. Но если хочет пободаться — я не против.

Очередное заклинание я перехватываю и отправляю обратно. Булыжник изо льда врезается в грудь брата и отправляет его в полёт к стене.

Крики, вопли, заклинания! Все Могильные, кроме матери, вдруг ополчаются против меня. Граф Владимир выхватывает из-за пазухи кинжал.

Они что, решили всем скопом на меня наброситься?

Дюббук, видимо, считает так же. Пыщ! Он появляется в клубке чёрного дыма и разминает шею, готовясь к драке.

— Алло, семейка, — говорю я. — В себя придите. На меня нельзя нападать.

— Ты ударил моего сына! — восклицает граф.

— Он первый напал. Ты что, слепой, дядя? Уберите нахрен оружие и магию тоже! А то я за себя не отвечаю.

— Что же вы творите⁈ — со слезами восклицает мать. — Хватит, перестаньте!

— Тихо, — бурчит Владимир, но потом приказывает: — Успокойтесь все. Это недоразумение. Кирилл сам виноват.