Онлайн книга «Эхо войны»
|
— Я услышал тебя, — кивнул чужак, и на этот раз в его голосе не слышалось и намека на веселье. — Уже пора? — сменил я тему, намекая на время отправки. Сейчас рано, нет и пяти утра. Посветлело, посерело небо, зябкая прохлада заставляет ежиться, почти нет ветра, хотя песок барханов продолжает жить и с легким шепотом куда-то двигаться. Самое время отправляться в путь. Но я вижу, как проснувшиеся люди первым делом оправляются, сонно переговариваются, что-то пишут струйками мочи на склонах барханов, а затем, поправляя кушаки и пояса, начинают поглядывать на пустые котлы — хочется горячего чая. С сахаром! — у русских чужаков он имелся, и они им поделились. Дали всем, кроме меня: я на вчерашнюю позднюю раздачу не явился, предпочтя отсидеться, медленно погружаясь в чуткую дрему. — Предложишь Борису позавтракать на ходу? — спросил я, пытаясь отмазаться от личной встречи с командиром русских. — Сам предлагай, — широко улыбнулся Виктор. — А пока ты предлагаешь идеи, я чайку вмажу. Кстати, слыхал шум со стороны завода? — Да. Выли какие-то звери. Я не знаю такого воя. Но звери радовались, значит, хорошо покушали. Сейчас легли спать, проснутся вечером. Мы будем далеко. — Да это понятно, просто хотел узнать, что за звери могут так выть. Это точно не волки были… Проводив крепыша безразличным взглядом, я отошел за бархан, нашел клочок растительности, оправился рядом с ним, предварительно тщательно оглядевшись и убедившись, что рядом нет опасной живности. Были случаи, когда в ягодицу присевшего по нужде человека жадно впивалась чья-нибудь клыкастая пасть. Быть следующим я не собирался. Воду из фляги потратил частично на питье, остальную влагу пустил на помывку, ибо увидел, как из большой железной бочки люди Татарина восполняют питьевые запасы, заливая фляги и бурдюки. И я встану в ту очередь — ведь, как ни крути, меня нанял именно хозяин ТЦ, за его счет и снабжение. Тут никто не сможет возразить… Так и случилось — возражений не послышалось. А вот пару недобрых взглядов я почувствовал, увидел «глядельщиков», отметил в памяти их лица. Что ж я такие злые эмоции у людей вызываю? — Ну ты и с-сука, Битум! — предельно тихо, но крайне эмоционально процедил Косой Ильяс, вставший рядом со мной, нервными движениями свинчивая с фляги поскрипывающую алюминиевую крышку. — Это почему? — Только не говори, что это не ты посоветовал долбаному Борису уложить меня спать под грузовиком! — С чего ты взял? — не стал я уходить в жесткое отрицалово, но сразу же добавил: — Ильяс, ты не догоняешь, что вокруг происходит? Ты ведь охотник, значит, не дурак. Ты здесь не пассажир, Ильяс. Ты здесь проводник. Если ты вернешься в город без нас, то сколько дней сумеешь прожить после этого? День? Меньше? Тебя послал Татарин. Он же с тебя и спросит — что случилось? Где остальные? Что ты ему ответишь? — Ну… я найду что ответить. — Ага. Верю. Ты расскажешь все — сам знаешь, как умеючи они ведут беседу. После чего Татарин прикажет тебя распнуть. — Слушай, че ты меня… — Заткнись, — жестко велел я. — Ильяс, вчера ты хотел дать деру. Хотел нас здесь бросить, падаль ты вонючая. Я с тобой разговариваю лишь по доброте душевной. Проводник, бросающий караван, — знаешь, как в древности поступали с такими, как ты? |