Книга Эхо войны, страница 63 – Руслан Михайлов

Вторая волна заводских и карьерных рабочих достигла границ города на следующий день. Ведь с теми, кто оставался внутри завода на ночную смену, поступили еще хуже — их наглухо заперли внутри бетонных коробок цехов или внутри шахты и велели продолжать работу, словно ничего не случилось. Предприятие режимное, всего несколько выходов из каждого цеха, и везде стальные двери, на окнах мощные решетки. Выбраться не так просто, а за дверьми озлобленные военные с автоматами наперевес. Повсюду шла ядерная война, весь мир трясся в судорогах агонии, а золотодобывающий завод продолжал работать на полную мощность еще целые сутки, производя золото для уже несуществующей страны.

Работяги прождали в заключении целый день, пока окончательно не озверели от неизвестности и страха, — мобильники к тому времени сдохли, да и не у всех они были. При помощи сварочных аппаратов вырезали замки, срезали решетки и выбрались на свободу. К их удивлению, завод был безжизнен — ни единого охранника в поле зрения не наблюдалось, никто не мешал людям вернуться домой. И вновь пришлось топать пешком — сорок километров по палящему зною. Завод продолжал работать вовсю уже без присмотра специалистов и, скорей всего, работал до тех пор, пока окончательно не вырубило электричество. Точно неизвестно, когда мощная машина по золотодобыче остановилась навечно, — все свидетели к тому времени находились в городе или умерли по дороге. Предположений бывшие заводчане строили много, выдвинув уйму кардинально разных версий — от разлива кислот, обесточивания до взрывов, пожара и прочих вариантов.

С той страшной даты пролетело много времени, но, как ни старалась пустыня, ей так и не удалось похоронить огромные цеха под сыпучим песком. Пока не удалось, но она не оставляла усилий, с яростью и визгом налетая на мрачные бетонные громады.

Надсадно взрыкивающий двигателем автобус перевалил через очередной песчаный бугор и начал замедлять ход, но неотступно следующий позади грузовик протестующе загудел, и машина направилась дальше, выезжая на прямой участок дороги. До завода осталось не больше полукилометра. Я не отрываясь, смотрел на вздымающийся над одной из гигантских построек столб густого черного дыма, которого не было еще минуту назад. Нас заметили.

Если поглядеть с одной стороны, дымный сигнал пугал до чертиков, а если с другой — радовал. Будь обитающие на территории аборигены чуток поумней — не дали бы о себе знать, пока наш куцый караван не подойдет поближе. Видать, от поедания себе подобных у них окончательно мозги отсохли.

Из люка на крыше автобуса высунулся Ильяс и, стараясь перекричать ветер, что-то завопил, машущими руками указывая на черный столб дыма. Я закивал — видим, мол, — и развел руками: дескать, поделать ничего не могу, я тут не главный, и ехать во главе отряда им придется и дальше.

Меня знакомо дернули за штанину, и я потеснился, пропуская в люк тащащую винтовку девчонку. Инга крутанула головой по сторонам, хлестнув меня по лицу собранными в пучок волосами, и, наклонившись к моему уху, крикнула:

— Чего он руками машет?

— На дым показывает, — пояснил я, вдыхая непривычный запах ее волос: пахло чем-то фруктовым. Вкусно пахло. Интересно, чем пахну я? Пустынным песком и соленым потом?

— Ясно, — кивнула девушка и, покосившись на меня, поинтересовалась: — Может, на крышу выберешься? А то здесь и так места нет.