Книга Эхо войны, страница 39 – Руслан Михайлов

— Все, свободен. Чтобы мне не пришлось тебя по всему городу искать, с послезавтрашнего дня раз в сутки по утрам отмечайся на воротах ТЦ у охранников.

Молча кивнув, я зашагал к выходу из внутреннего двора, провожаемый злыми взглядами охранников. С трудом поднявшийся на ноги Семен так и вовсе волком смотрел. Плевать. Тоже мне охранник уважаемого человека — не погнушался в вещах простого охотника покопаться. В этом смысле я и сам, конечно, не промах: случись наткнуться на бесхозный мешок, нагнуться не погнушаюсь. Но я сам по себе. Опять же одно дело — обобрать чей-то труп, и совсем другое — залезть в чужой рюкзак, пока гость беседует с хозяином. Крыса, одним словом.

Первым делом я завернул к крытым рядам и оказался у давешней кафешки, где недавно смаковал жареное мясо. Сейчас меня сюда привел не голод, а желание срочно выпить. Для успокоения нервов. В рюкзаке плескалось вино, но его градус меня совершенно не устраивал.

Завидев мое приближение, хозяин заведения высунулся из раздаточного окошка, покрутил головой по сторонам и, убедившись, что я один, буркнул:

— Только не говори мне, дорогой, что мясо не понравилось и деньги обратно хочешь.

— На мясо пока не жалуюсь, дорогой, — мрачно отозвался я. — Помнится, ты что-то говорил о самогоне, что чистый, как слеза твоего отца, и крепкий, как кулак твоей мамы.

— Понял, — с облегчением закивал хозяин закусочной, вернув на лицо улыбку. Окинул меня оценивающим взглядом и предположил: — Грамм полтораста, а?

— Сто грамм хватит, — не согласился я. — И немного дешевого закусона, зажевать по-быстрому. Дерябну и дальше двину.

Через минуту передо мной возник помощник, держа в каждой руке по тарелке. На одной стояло два наполненных до краев пластиковых стаканчика с мутной жидкостью неопределенного цвета, на другой, растопырив лапы, лежал средних размеров жареный скорпион с обрубленным жалом и торчащей из спины вилкой. Для разнообразия вилка была алюминиевой, с почерневшим от времени черенком.

Видя появившееся на моем лице скептическое выражение, повар наклонился и доверительным полушепотом заверил:

— Свежак. Сегодня утром под кровать ко мне заполз, гнида. Едва не наступил, когда вставал. Жало отсобачил гаду, в жирке агамы обжарил, чуток укропа с солью сыпанул — и вот тебе самый лучший закусон! Вах, да что я объясняю? Для себя готовил, да! Пальчики оближешь, дорогой!

Неопределенно покрутив головой, я решился. Взял стаканчики, выдохнул и двумя большими глотками покончил с самогоном. По горлу будто бы облитого бензином и подожженного ежа протащили. С трудом удерживая рвущийся наружу кашель, ухватился за вилку и вгрызся в хрустящего скорпиона, с треском перемалывая зубами хитиновый панцирь. Горьковато-пряный аромат насекомого великолепно притупил отвратительный привкус теплого самогона и несколько унял пылающий огонь внутри пищевода. Я с облегчением вдохнул, утирая выступившие на глазах слезы. С хлюпаньем обсосал клешни и выплюнул их на опустевшую тарелку.

— Вай, молодец! — одобрительно хмыкнул повар и заговорщицки подмигнул. — Скорп — хорошая еда для мужчины. И для желудка, и для… вай-вай, сегодня ночью настоящий батыр будешь!

— Да что ты? — хрипло отозвался я, чувствуя, как по телу прокатывается приятная теплая волна. — На, держи деньги.