Книга Эхо войны, страница 19 – Руслан Михайлов

Тут меня толкнули, и я выпал из воспоминаний, обнаружив, что стою посреди прохода, а вокруг меня течет людской поток. Мысленно выругав и себя, и внутренний голос, развернулся и потопал в противоположную сторону. Туда, откуда тянуло запахом жареного мяса. Решительно прошел мимо небольшой закусочной с несколькими грязными столиками напротив раздаточного окошка. Почти бегом миновал мясные прилавки, где роились сотни жирных зеленых мух, слетевшихся на запах прикрытого грязными тряпками мяса. Добравшись до конца прохода, свернул в сторону и остановился перед небольшим металлическим столиком, за коим восседал мой старый знакомый Мурат. Что характерно, он в буквальном смысле слова сидел на деньгах — в роли кресла выступал здоровенный металлический ящик с товаром и деньгами.

Увидев меня, Мурат неподдельно обрадовался и, всплеснув руками, затараторил:

— Ай-ай-ай! Какой гость пожаловал! Ай, Битум-джим! Совсем забыл про старика!

— Здрасте, — поприветствовал я старого турка. Мурат происходил из ташкентских турок, что осели в Узбекистане еще в шестидесятых годах прошлого века и потихоньку расползлись по всей стране, смешавшись с коренными жителями. — Как ваши дела, Мурат-бей?

— Твоими молитвами, дорогой, твоими молитвами! Ну, чем порадуешь старика? Есть чего? — жадно спросил Мурат, изредка покупавший ненужные мне самому находки — причудливой формы стеклянные и пластиковые бутылочки с пахучими молотыми травами, приправами и прочие подобные штуки. Сам я в еде особой привередливостью не страдал — была бы соль, и ладно. Ну, перец иногда.

— Сегодня ничего нет, — огорченно развел я руками. — Я покупать пришел, а не продавать.

— Покупать? — Брови Мурата удивленно взлетели вверх. — Вай-вай, мир перевернулся! Чтобы Битум-джим решил потратиться! Пусть будет благословен Аллах, пославший тебя ко мне!

— Кхм, — смущенно откашлялся я и неуверенно спросил: — Мурат-бей, а кофе есть?

— Конечно есть, дорогой! Для тебя все что угодно есть! Тебе какой?

— Тот, что я у вас в прошлый раз брал, — напомнил я. — Порошковый, растворимый. Ну, что подешевле.

— Есть, как не быть. Самый ходовой товар, не залеживается, — закивал продавец. — Сколько возьмешь?

— А почем он сейчас?

— Цена та же, Битум-джим: за чайную ложку с горкой беру не меньше десятки паханскими. Но тебе за девять уступлю по старой дружбе.

— А может, и до восьми скинете, по старой-то дружбе? — попытался я поторговаться.

— Дружба дружбой, а зарабатывать все же надо, — философски ответил Мурат, потирая ладони. — Девять!

— Ладно, — сдался я. — Возьму по девять.

— Сколько берешь? — осведомился турок, вставая с ящика и приоткрывая крышку.

— Три… нет, пять ложек! — решился я, на ощупь доставая из свертка купюры.

— Вай-вай, никак разбогател?

— Да где там, — вздохнул я, кладя на стол стопку замызганных бумажек. — Ушана сегодня завалил да продал на мясо.

— Понятно, — кивнул Мурат, проворно пересыпая бурый порошок из мутной стеклянной банки в целлофановый пакетик.

— Мурат-бей! В вашей ложке горкой и не пахнет! — поспешно завопил я. — Добавьте чуток! Имейте совесть!

Ворча себе под нос, старый турок неохотно добавил в пакет еще несколько крупинок кофе и решительно закрутил крышку банки.

— Вот! Пять ложек с горкой! — Мне в ладонь впихнули свернутый пакетик, деньги бесследно исчезли со стола, крышка ящика со стуком опустилась и заскрипела под весом усевшегося хозяина.