Онлайн книга «Эхо войны»
|
Шагнувший вперед командир чужаков внимательно осмотрел всех, громко и ясно произнес: — Оружие на машины погрузить! Вход в хранилище камнями завалить! Отправка через тридцать минут! — Он чуть помедлил, пожевал губами, заложил руки за спину и, глядя поверх голов, спросил: — В случае конфликта кто кого в землю сухую положит, а? А если вы нас — до дома добраться сумеете, орлы? Автомат в руках бессмертия не дарит! Тридцать минут! Шевелитесь! Отмерли все… разом выдохнули с диким облегчением… Белые лица начали темнеть от прилившей крови. Обошлось. Не началась стрельба, не разорвали злобные пули плоть в клочья, не наделали дыр, не пустили кровь, не убили. Обошлось… Ничто не забылось — я видел злые взгляды, бросаемые на чужаков. Обидно, когда с тобой обращаются как с никчемным щенком. Но рисковать никто не собирался. Не здесь. Сначала надо добраться до знакомых земель, до родных мест. А вот тогда можно будет и показать, кто здесь главный. Но не сейчас, еще не сейчас… Я уверен, что Борис и его сотоварищи это отлично понимали. И на месте бессадулинских отморозков я бы не стал показывать своей крутизны. Пусть они и считают, что надобность в русских отпала, пусть даже они и правы в этом — ведь им было нужно оружие, как выяснилось сейчас, — но лучше чужаков просто отпустить с миром. Пусть себе убираются прочь. Кстати, а ведь я тоже не бессадулинский. Я сам по себе… Но из-за меня Борис убил одного из людей Татарина. Так что теперь и меня считают другом русских… — Едва не сдохли! — счастливо выдохнул Косой Ильяс, остановившись в шаге от меня. Ох как он изменился: через плечо висит автомат, за пояс заткнуты два пистолета, перекинутый через плечо полосатый хурджин наполнен патронами и пустыми обоймами. В ладони Ильяса граната, в другой зажат нож. Ай какой грозный багатур… Ильяс-паша. Ильяс-батыр. И лицо изменилось — прямо волк пустынный на меня смотрит. Куда делся тот недавний подвывающий от страха шакал, умоляющий меня убедить русских вернуться назад? Ай как изменился за минуту второй проводник… — Не сдохли? — спросил я вслух, по понятной причине не став озвучивать язвительных мыслей. — Да русаки нас чуть не покрошили. Нет, мы бы их тоже не пожалели, глотки резать умеем, крови не боимся, но кому это надо, да, братишка? — Братишка? — усмехнулся я. — Полчаса назад я был тебе старшим братом, братухой. А теперь стал братишкой? Чего это ты меня так понизил, Ильяс? Потому что у тебя есть автомат, а у меня нет? Проняло… Смутился Ильяс, чуть сдулся. — Да чего ты, — забормотал он. — Да ничего, — пожал я плечами. — Собирайся давай, гордый багатур. Домой нам пора. И пусть дорога наша будет спокойной. — Бисмиллях, — суеверно выдохнул проводник. — Бисмиллях. На все воля Аллаха. — Бисмиллях, — искренне повторил я. Нам надо вернуться живыми. Обидно сгинуть в песках после того, как выполнил задуманное. Но чаще всего именно так и случается — беда становится твоим спутником не тогда, когда покидаешь ты дом, а когда ступаешь на дорогу, ведущую к дому. Я не ошибся: когда через полчаса, обозначенные Борисом как крайний срок, машины взревели моторами и начали разворачиваться, вставать в походный порядок, я окончательно убедился, что из-под земли русские лично для себя достали лишь три очень-очень тяжелых ящика. Это и было их целью. |