Книга В игре, страница 78 – Милослав Князев, Дмитрий Манасыпов, Антон Лисицын, и др.

Позади уже суетились ребята из подкрепления, беря коридор под контроль. От десятки Шестнадцатого осталось всего двое, у второй группы выжили четверо, но свою задачу они все-таки выполнили, а это главное.

— Поверить не могу, – ты троих завалил! – покачал головой старшина. – Похоже, скоро придется тебе честь отдавать.

— Повезло, – пожал плечами Тридцать Восьмой. – Куда теперь?

— Кто не ранен – в Центр, на перераспределение, – вклинился в разговор подошедший лейтенант. – Поздравляю с боевым крещением.

— Служу Сопротивлению! – рявкнули все в один голос.

И снова на Тридцать Восьмого накатило странное чувство, как тогда, в планетолете, что все это он уже видел однажды… Но когда?

— Так, все уже с нормальными пушками, а я один до сих пор с мухобойкой бегаю, – посетовал Шестнадцатый и склонился над одним из тел. – Этот точно мой, посмотрим, что он оставил после себя в наследство…

— Брось, твой трофей никуда не денется. Все равно кроме тебя им никто не сможет воспользоваться.

— Оружием – да. А вот боеприпасы и прочие ништяки лучше я сам отсортирую – не хочу тыловиков подвергать искушению. Хм, а это что у нас…

В руках он озадаченно крутил продолговатый цилиндр без стыков и отверстий, будто целиком отлитый из металла. Штука оказалась смутно знакомой, но попытка припомнить снова окончилась болезненным спазмом.

— Выброси.

— Это не граната, – отмахнулся Шестнадцатый и постучал по цилиндру пальцем. – Я сканером прове…

— Стой! – Сам не зная почему, Тридцать Восьмой попытался выбить странный предмет из его рук.

Но было слишком поздно. Металлическая болванка загудела, словно рассерженное насекомое, и тело бойца резко выгнулось от сильного разряда. В воздухе остро запахло озоном.

Тридцать Восьмой хотел было подхватить оседающего на пол товарища, но его резко дернули назад два расторопных сержанта.

— Ничего руками не трогать, идиоты, – прошипел лейтенант. – Вон отсюда!

Пятерых выживших чуть ли не под конвоем повели обратно. Некоторое время шли молча, опустив головы, но пулеметчик все-таки не выдержал и озвучил вопрос, крутившийся у всех в голове:

— Что это было?

Тридцать Восьмой поморщился. Он вспомнил название цилиндра в тот самый момент, когда умер Шестнадцатый, хотя казалось, что голова лопнет по швам.

«Так не достанься же ты никому!» – кто так в своем уме назовет оружие? Хотелось верить, что в Центре он найдет ответ на этот вопрос.

* * *

Их было человек тридцать – взъерошенных, грязных, тяжело дышавших. Многие еще не отошли от горячки боя и нервно вздрагивали при каждом громком звуке. Очередная партия новоиспеченных сержантов.

Подаренная расторопными техниками передышка пришлась как нельзя кстати – измотанных бойцов тщательно отсортировывали и отправляли на покой. Убившим больше одного Врага полагалось повышение, а также личный позывной, который тот, кого прежде звали Тридцать Восьмым, никак не мог выбрать.

Список был огромен, но он терпеливо его просматривал, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях. Голова после посещения лазарета почти не болела, но его вопрос дежурный врач оставил без ответа, только поморщился и выдал инъектор с обезболивающим.

Имена мелькали перед глазами, изредка вызывая смутный образ, но сержант чувствовал, что это все ему не подходит, и продолжал искать. Его не торопили, хотя с каждой минутой определившихся становилось все больше.