Книга В игре, страница 132 – Милослав Князев, Дмитрий Манасыпов, Антон Лисицын, и др.

Дверь таверны со скрипом открывается, раздается звонкий стук каблучков. Если каблучки, значит, магичка. Хотя какая мне разница?

Странные идеи у дизайнеров этой игры. Каблуки в лесу. Хотя это же всего лишь игра. Для всех, кроме меня, ага.

— Миленько тут, – говорит девочка у меня за спиной.

В зале, кроме меня, персонажей нет. Это она пытается мое внимание привлечь или просто эмоции свои выражает?

— Да, да, вы правы, – говорит хозяин постоялого двора. Вряд ли от кого-то еще он услышит такой отзыв о своем заведении.

Девчонка хмыкает, а шаги ее приближаются ко мне. Я утыкаюсь в тарелку, глотаю, давлюсь. Видимо, молиться сегодня придется уже в номере.

— Не думала, что увижу тут игроков, – говорит она. Теперь точно мне.

— Это игровой мир, – отвечаю я и делаю большой глоток из кружки. – Игрока тут можно встретить где угодно.

Бесцеремонно подсаживается за стол, подзывает хозяина, что-то заказывает. Персонаж ее довольно симпатичен, хотя среди высших эльфиек уродин я никогда не видел. Видно, что создавала его долго, с расчетом.

— Не составишь компанию? – спрашивает она. – Я Лерба.

Лерба. Значка клана нет, что, в принципе, ничего не значит – он вполне может быть скрыт в настройках.

Грубые слова застряли у меня в глотке, я понял, что это шанс разузнать новости, – игровую почту я не читал уже давно, а спама, да и просто мусора, там сейчас столько, что мне не разгрести его за несколько лет.

— Хельг, – отвечаю я.

— Олег, значит? – интересуется Лерба.

— Валерия?

— Именно. – Она закидывает ногу за ногу.

Появляется трактирщик, выставляет на стол тарелки, почему-то настоящие фарфоровые, а не грубые деревянные миски, из которых ел я, а под конец появляются два фужера и пыльная бутылка игристого вина.

— Не откроешь?

Беру бутылку, снимаю фольгу, аккуратно, чтобы не расплескать, выдергиваю пробку. Наливаю ей и ставлю бутылку на стол.

— Не выпьешь со мной?

Она меня что, «склеить» решила?

— Нам, свиньям, привычнее из корыта, – вырывается у меня, и я затыкаюсь на полуслове, увидев ее реакцию.

Скорчило ее так, будто я только что очень громко испортил воздух.

«Олег, как себя нужно вести с девочками?» – пролетает в голове.

— Извини, – сконфуженно проговариваю я и наливаю себе.

— А я-то думала, что ты сейчас из горла пить начнешь, – язвительно комментирует она.

Мы чокаемся за знакомство. Выпиваем. Терпкий вкус – мне вспомнился Новый год…

— А что тебя сюда привело? – спросил я.

— Дорога. – Ее взгляд мечтательно затуманивается, она начинает перекладывать фужер из руки в руку, после чего я забираю его и снова наполняю. – А ты давно тут?

— Третий день. На оленей охочусь.

— Неужели охотнику совершенно нечем заняться, кроме как убивать оленей, за которых опыта даже он не получает?

— А мне и тут хорошо. Знаешь, какая она, оленья кровь, на вкус?

— Не пробовала, спасибо.

— Значит, дорога? – Я начинаю хрипло петь: – Дороги мои, дороги, выносили ноги, помогали боги.

— Иногда я ходил в никуда. Никогда не ходил по прямой. А в пути мне светила звезда… – подпевает мне трактирщик, но под двумя нашими взглядами затихает.

— Никогда бы не подумал, что энпээсы знают Высоцкого, – замечаю я, покачав головой.

— Сейчас его и в реале-то мало кто знает.

— Давай выпьем за настоящее искусство и настоящую поэзию? – предлагаю я.