Книга В игре, страница 113 – Милослав Князев, Дмитрий Манасыпов, Антон Лисицын, и др.

— На этот раз мне пришлось отключать тебя силой, – она кивнула на парящий рядом мой третий глаз. – Я очень испугалась.

Я невольно сравнил ее с Моникой – такой красивой, живой, сексуальной. Как же сильно мы изменились! Слабое тельце, бледная, почти прозрачная кожа, атрофированная и безволосая голова, недоразвитые лишние конечности – еще немного, и узнать в нас человеческую расу будет невозможно. Но как же я все-таки ее люблю!

— О чем ты думаешь сейчас?

— Ты же можешь прочесть сама, – сказал, зная, что она так не сделает.

Возле нее вспыхнула голограмма, и Ра, кивнув, спросил:

— Как он?

— Вроде в норме, – печально вздохнула Шива.

— Морфей, хватит бездельничать. Твои Игры ни к чему хорошему не приведут. Займись чем-нибудь.

— Обязательно, Ра, – кивнул я. – Только не в этой жизни.

Нахмурившись, наш верховный, единогласно избранный, бросил взгляд на Шиву и исчез.

— Послушай, он действительно прав. Так не может больше продолжаться. – Она в очередной раз пыталась меня убедить. – Ты ведь изучал науку, сделал множество открытий в истории, мечтал путешествовать во времени и пространстве. Ты, в конце концов, нужен нам. Прежде всего – мне.

— Да, только заниматься исследованиями Альтмана Совет запретил. Историю уже не вернуть, и прежний мир от катастрофы не спасти. Мы столетиями безуспешно искали в космосе признаки внеземных рас. А Одиссей, скорее всего, таки сгинул в их поисках, в путешествии к другим галактикам. И как я могу быть нужен на станции, полностью автоматизированной, с многократно дублированной системой жизнеобеспечения?! Все, что можно придумать, уже давно было придумано, знания утеряны, и сделать что-то лучше – невозможно!

— Ты нужен мне. – Ее глаза налились слезами, только голубой кристалл в разрезе лба по-прежнему холодно и равнодушно светился мертвым цветом.

— Прости, Шива. Я постараюсь.

Она печально и долго смотрела на меня, потом отвернулась, вздохнув.

— Мы вырастили новую партию органов. На этот раз удачно. Тебе пора заменить печень. Может, эту пересадку сделаем с помощью обычного наркоза?

— Я хотел бы доиграть. Там осталось совсем немного.

— Хорошо. – Она посмотрела на меня. – Только помни, что я тебя буду ждать.

Оставшись один и вставив свой кристалл на место третьего глаза, я соединился с искином станции:

— Начинаем погружение.

— Вы превысили допустимое время нахождения в Игре. Столь короткий перерыв между погружениями крайне нежелателен, мистер Морфей.

— Я ведь послал тебе мысль-код! Может, нужно еще произнести архаичный пароль?

— Как скажете, мистер Морфей. Запускаю обратный отсчет.

Я сосредоточил внутреннее зрение и выбрал в меню привычную опцию.

* * *

— Моника!..

— Где ты был, чертяка? – уткнувшись в грудь скафандра, сквозь слезы шептала она. – Почему так долго?

— Все хорошо, – осторожно поглаживая хрупкую спину бронированной перчаткой, успокаивал я, стараясь быть нежным как никогда. Заморгал вдруг, прогоняя несуществующие соринки.

— Я так боялась, что больше не увижу тебя!

— Все хорошо, ведь я уже рядом. И теперь навсегда!

На этот раз меня никто не ждал. Не было Шивы. Не было вообще никого. Нигде! Ни во множестве коридоров, ни в еще большем количестве помещений, ни на станции, ни в целой вселенной. Произошло самое ужасное – станция жила и работала, но уже без людей. Моей Шивы не стало! Я не умер вместе с ней и не прикрыл ей глаза. И меня не было рядом!