Книга Темнотропье, страница 113 – Руслан Михайлов

Я метался как бесноватый хорек, награждая врагов ударами и бросками, не гнушаясь порой укусами и плевками, если того требовала ситуация. А пинки и вовсе прочно вошли в мой привычный арсенал.

Бой закончился спустя пять минут. Я вышел победителем. И с хрипом дыша, упал в угол, где и лежал следующие пять минут без движения. На моем плече обиженно урчал Ползун – в бою он раз десять принял на себя вражеские удары, избавив меня от крита в одном случае. Здоровье питомца просело, но быстро восстанавливалось. Слим деловито подъедал кусок крысятины. За бой я поднял два уровня. За скелеты дали неожиданно много опыта.

Пол усеивали обломки шести гробов. Я расколотил их осознанно – когда после разрушения первого гроба, система пояснила, что я только что разбил мобильный пункт возрождения скелета. Мобильная точка респауна. Перенеси гроб в другую комнату – и скелет возродится уже там. Уничтожь гроб – и в этом месте скелет уже не появится до тех пор, пока гроб не возродится неким загадочным способом. Вроде бы это невозможно, но это Вальдира – этот мир не признает слова «невозможно». Например, гробы принесет Дубля Осьмнадцатый, однажды уже встреченный мною в лабиринте древних катакомб. И он же починит двери. И запрет их.

Лежа в углу, я смотрел только в одну точку – на противоположную стену, где имелась еще одна дверь, ранее скрытая серым пыльным гобеленом, сорванным мною во время боя. Эта дверь была сплошь металлическая. С множеством заклепок, с крохотным зарешеченным окошком в верхней части, в которое так и хотелось заглянуть.

— Что за дверь скрывается за нарисованным очагом, папа Карло? – проскрежетал я, вставая – И у кого находится золотой ключик? Хотя… к черту ключик, папа Карло! Ведь дверь можно взломать… Черт… надо бежать к Затхлику, а затем возвращаться к Крутовану… но так хочется вскрыть еще один замок… Ползун, успеем ведь? Да?

— Ур!

— Всегда благодарен тебе за поддержку, партнер. Ладно… давай вскроем и эту дверку…

Я одолел и третий замок в своей довольно успешно развивающейся карьере взломщика. Но угробил два набора отмычек. Самое смешное, что за замок был очень простым, но вот его язычок, сам запор, представлял собой нечто столь громоздкое, что отмычки попросту ломались, будучи не в силах сдвинуть его с места.

Я уже почти сдался, не желая лишаться всех своих отмычек, но тут удача пробилась сквозь окружающую меня тьму и послала меня тонкий лучик света. Замок открылся… а затем приотворилась и сама дверь – за этим процессом я наблюдал с приличного расстояния. Научился на горьком опыте. Но взрыва не последовало. Как и других последствий взлома. Это способствовало возвращению моей смелости, и я рискнул подойти ближе и заглянуть внутрь. Посмотрел, тихонько похмыкал, пару раз кивнул, а затем ме-е-едленно прикрыл дверь и пошел себе прочь, на всякий случай прихватив с собой старый гобелен, что прикрывал этот участок стены ранее.

Войти внутрь я попросту не рискнул. И вся моя смелость улетучилась, сменившись громко воющей тревожной сиреной включенной инстинктом самосохранения. Сирена завыла тотчас, едва я увидел большую картину, вырезанную крайне искусно. Барельеф располагался прямо перед открытой мною дверью. В боковые стороны уходило два высоких темных коридора. Но в них я даже не смотрел. Я глядел только на изображение, освещаемое трепещущим светом моего верного медного фонаря, постоянно борющегося с тьмой.