Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 98 – Руслан Михайлов

Загорелась желтым лампа — и в нишу ставится поднос с зеленым пюре и крохотной порцией жареной рыбы с мой указательный палец. Опускается рычаг и… прямо на моих глазах поднос исчез… растворился в воздухе! Я ощутил, как во рту пересохло, а меня по плечу хлопнул старый повар, испачкав новенькую, но уже мокроватую от пота рубаху мукой:

— Поразился?

— Еще как — признался я, продолжая жадно наблюдать и не скрывая своего жгучего интереса.

Хотя в подобном случае более подозрительно было бы, разыгрывай я из себя безразличного истукана.

Загорелась зеленым — и в нишу ловкие стариковские руки торопливо ставят поднос с едой и вином.

Загорелась красным и ярким — в нишу ставится хлебный куда более тяжелый поднос, с большим пирогом вдобавок. Я знаю, насколько он вкусен — я только что испробовал эту фруктово-медовую сладость.

Пока я смотрел, в стене один за другим загорались и гасли огни. От вспышек рябило в глазах, а молчаливые старики продолжали сновать с тележками, ставить хлебные подносы в ниши и дергать рычаги.

Массовое кормление узников шло своим чередом…

Прошло, возможно, не более пары минут, а я уже поймал себя на мысли, что буквально… заворожен происходящим. Более точного слова и не подобрать. На что вообще я сейчас смотрел?

Массовый танец?

Священнодействие?

Жертвоприношение?

Все то, что происходило прямо сейчас за кирпичной перегородкой, выглядело идеально отрепетированным представлением и каждый из актеров точно знал, что ему делать и где быть в ту или иную секунду. Участников «представления» было не так уж и много, почти все они были стары, проходы между столами слишком узки, но несмотря на это, все шло своим быстрым, четким и предельно эффективным чередом. Лучше них справилась бы только роботизированная система — и то не факт.

Нагруженные тележки подходили к стене, хлебные подносы один за другим помещались в ниши, при этом тележка продолжала двигаться, разгружаясь буквально на ходу. Не успевал очередной «кормилец» миновать и четверть стены, а за ним следом уже двигалась другая тележка, за ней третья и все они разгружались с той сноровкой, что появляется лишь после долгих лет практики. При этом все происходило не просто «без сучка и без задоринки», а в неизменном темпе, что позволяло избежать любых столкновений и сбоев. Пока тележки совершали свой хоровод, торопливо шагающий кухонный персонал продолжал расставлять на столы новые подносы с едой.

Все заняло не больше получаса, при этом каждая из ниш «глотала» по порции пусть не каждые три секунды, но довольно близко к этому показателю. И это говорило не только о эффективности налаженного процесса, но и о количество ждущих кормежки узников. Разноцветные огни гасли и снова требовательно зажигались, жадно глотая изрядную порцию калорий, что сегодня не только спасет от голода очередного сидельца, но и утешит его измотанную одиночеством душу.

Я ненадолго перевел взгляд дальше — туда, где начинался зыбкий сумрак очевидно неиспользуемых кухонных помещений, кое-где разбавленных одиночными огнями. Их света хватало, чтобы показать еще с десяток темных фигур, занятых разливанием вина по бутылкам и закупоркой оных. Еще одна странность — откуда у них столько стеклянной тары и сколько же сейчас этих бутылок разбросано по снежным пустошам? Пусть сидельцы народ запасливый, но, когда число бутылок перевалит за пару десятков, ты поневоле начнешь избавляться от них единственно возможным путем, отправляя туда же, куда и весь мусор. Разве нельзя было как-то удешевить этот процесс? Раз тут нет пластиковой одноразовой посуды, то могли бы наливать вино в хлебные стаканы особой плотность… или зажаристости? Да возможно это бред, но все равно им стоило придумать нечто более эффективное, чем ежедневный налив немалого количества бутылок из пузатых старомодных бочонков. А их я уже видел, кстати — бочонки. Они стояли бок о бок тесными рядами в помещениях рядом с холодильниками и кладовыми.