Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 118 – Руслан Михайлов

— Москва — я с шумом выдохнул сигаретный дым — Но и в Новосибирске бывал. До того, как оказался здесь.

— Давно тому?

— Да уж порядочно — обтекаемо ответил я, не собираясь называть точных промежутков времени.

— Может и пересеклись да разминулись наши дорожки — его улыбка стала тоньше — Где-нибудь на людном железнодорожном вокзале.

— Вы были на Земле — подытожил я очевидный факт.

— Учился там русскому языку. С перерывами прожил пару лет. Это было очень давно. В те времена еще изучалась возможность прямого контакта между нашими цивилизациями. Даже велась подготовка к этому.

— Но все сорвалось?

— Просто отменили — он поднял узловатый палец и указал наверху — Там наверху. У всех есть начальство, Тихон. Ты работаешь на меня. Я работаю на других.

— А… а почему отменили? Если это не тайна.

— Выпей, Тихон. Ты выглядишь слишком опечаленным.

— Ну да — признался я — Странно все… инопланетяне учатся русскому языку… а почему именно русскому? У нас много национальностей и языков. На русском говорит далеко не большая часть земного населения.

— В этом все и дело — фурриар поморщился — Насколько я знаю, одна из главных причин — у вашей планеты нет единства. Вы разобщены на множество государств, говорите на сотнях языках, проповедуете десятки религий… Были и другие причины, думаю, но эта — одна из главных.

— Вот как… — сказать что я был удивлен, значит ничего не сказать — Но почему все же русский язык?

— А ты ведь совсем не дурак, Тихон. Ты очень умен. И умело контролируешь свои эмоции. И себя держишь под постоянным контролем. Ешь много, пьешь мало. Ведешь себя со мной очень осторожно. Ты совсем не сонный послушный мужичок, каким мне тебя описывали до твоего появления здесь.

— Ну… — я пожал плечами — Иногда полезно прикинуться ветошью.

— Как-как? Что такое ветошь?

— Тряпкой — чуть переиначил я — Иногда полезно прикинуться тихой вялой тряпкой. Особенно если вдруг оказался в летающем кресте на чужой планете…

Вангур рассмеялся, заставив вздрогнуть задремавшего Айтана:

— Разумно! Закуривай еще одну и выпьем по большому стакану тулры! Мы фурриары пьем много, но трезвеем быстро. Такова особенность наших организмов — и это воздействие нашей родной планеты. Ты бы не смог прожить там долго, Тихон. Для тебя наш мир токсичен.

— Жаль — признался я — Хотел бы побывать… но это так — мечта. Мне и здесь неплохо.

— А домой — не хочешь? — наливающий алкоголь фурриар уставился мне в глаза, при этом его рука даже не дрогнула, продолжая лить в бокал тонкую струйку их водки.

— Очень хочу — честно ответил я — Безумно хочу. Это ведь дом. Ну и…

— Свобода?

— Она самая.

— Оказавшись здесь, Тихон, ты вытащил счастливый билет. Да он в один конец. Но все же счастливый. Живи, трудись, наслаждайся каждым днем тепла, безопасности и созидательного труда.

— Да так и планировал.

— А однажды может выбьешься в люди, как говорят у тебя на родине — заметил он, приглашающе кивая на полный бокал.

Подняв его, я первый раз широко улыбнулся:

— И это тоже планировал, господин Фурриар. Кто не мечтает выбиться в люди?

— А ты мне нравишься, Тихон — он рассмеялся, и мы со звоном ударили бокалами друг о друга.

Он выпил до дна. Я тоже. Хотя последнюю треть дотягивал, уже не ощущая рта — как заморозило. Такое ощущение, что сейчас можно зубы рвать безболезненно.