Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
— Мамочки… — пискнула Милена. Последним открывшуюся их взорам картину увидел и… тоже застыл в шаге от порога. Нет я не был поражен до глубины души как скажем Сергей и Филя. Но я сохранил хотя бы часть невозмутимости не по причине безразличия к открывшемуся зрелищу. Нет. Просто нечто подобное я видел совсем недавно и из моей памяти еще не ушли яркие краски и некая привычность ко всему подобному. Но все же… все же это было просто поразительно… Там за порогом начинался шумящий на легком ветерке лес. Буквально в пяти шагах от нас вверх поднималась толстая, но невысокая береза, а за ней росли еще два дерева поменьше с ветвями усыпанными крупными алыми ягодами вишни. Бугрящаяся из-за змеящихся под ней корней земля скрыта под высокой травой — я узнал клевер, ромашки и одуванчики. Нам в лица дохнуло теплым и даже чуть жарковатым воздухом, напоенным запахом трав, плодов и полной перегноя жирной почвы. Падающий с очень высокого потолка яркий свет вполне справлялся с ролью солнца. И все это было нашим — все растущее. Это ведь все земное, тут невозможно ошибиться. Мы будто оказались на пороге родного мира. Перешагни — и ты наконец-то дома. — Господи… — прошептал Филимон, зажимая лицо в дрожащих ладонях — Пресвятая Богородица… что же это… Произнес несколько слов и Сергей Блат. Сказанное им могло бы уверенно войти в первые строки чарта матерных выражений. Высказавшись, он первым шагнул через высокий порог, чуть помедлив, прежде чем опустить сапог на узкую тропинку, начинающуюся прямо от двери. На ходу стаскивая шапку и куртку, он сделал несколько шагов, раскинув руки, медленно прокрутился вокруг себя и мягко упал лицом вперед, да так и затих в высокой траве. Дернув вдруг рукой, он ухватился за высокий стебель прекрасно знакомого мне растения — я даже поморщился, вспомнив непередаваемые ощущения детства, когда случайно залетал в заросли этой злой травы. Крапива. Крепко сжимая ее стебель в кулаке, Сергей приподнялся, глянул через плечо и, не замечая катящихся по лицу слез, радостно простонал: — Жжется то как… жжется… — после чего снова уткнулся лицом в траву, а его плечи крупно затряслись в больше несдерживаемом плаче. Вскоре к нему присоединился Филимон — он предпочел добрести до березы, прижаться к ней, крепко обнять и, обдирая щеку о березовую кору, прошептал: — Рай небесный… — Удивительно — произнес я, осторожно идя за ожившей Миленой — Даже невероятно… — Мы оберегаем возможно величайшее сокровище этого сурового места — прогудел старик в белой хламиде, все это время внимательно и как-то благостно наблюдавшей за нашей реакцией — Мы и те, кто был здесь до нас, бережно сохранили, взрастили, пронесли сквозь все невзгоды у самого сердца, чтобы посадить все это в неприветливую почву и преумножить. Вы уж простите меня грешного за гордыню и за то, что не предупредил — но не удержался я от соблазна устроить небольшой сюрприз… — Не могу вас за это винить — ответил я, глядя на присевшего у клеверного кустика Касьяна, с блаженным выражением лица жуя клеверное соцветие — Тут есть чему поразиться. И все это создано с нуля? — Почти из ничего — подтвердил Мутимир и указал рукой на тропинку — Прошу за мной. На его слова отреагировал я, а еще Милена и начавший вставать Касьян. А Сергей с Филей остались глухи и безразличны. И это вполне понятно — Касьян и Милена из Замка, где стопроцентно есть какие-то вполне себе зеленые и быть может даже почти обширные посадки. Поэтому их хоть живой лес посреди промерзших снежных и показался удивительном, но шока они не испытали. |