Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 50 – Руслан Михайлов

— Я чуть лучше — потому что держала в руках — столь же спокойно кивнула Милена — И вообще здесь я поняла — в любом устройстве можно разобраться. Дай только время. Арбалет — не слишком сложное устройство. Но и не слишком простое. Ты вот можешь перечислить его составляющие?

— Разве что самые очевидные — пожал я плечами — Если сказать грубо — тугой короткий лук примотали к палке, сделали зацеп для отведенной тетивы, наложили болт. Ну и снабдили спуском тетивы. Как-то так.

— В приблизительных чертах — да. Ты описал детский арбалет. Такой можно натянуть одной рукой. И стреляет он шагов на пятнадцать. Мощности никакой. А тебе ведь мощный арбалет нужен?

— Мне нужен автомат Калашникова с запасом бронебойных и разрывных патронов — буркнул я, поглаживая раненое бедро — Со здешним-то зверьем…

— А почему именно арбалет? — с любопытством спросила Милена — Почему не лук? Не говорю, что хороший лук сделать проще, но…

— Кое-что я про старинное стрелковое оружие все же знаю — усмехнулся.

— Например? Из лука можно стрелять куда быстрее. Цепочка короче. Выхватил из колчана, наложил, натянул, выстрелил. При умении все занимает секунду.

— При умении — поднял я палец — То-то и оно. Искусству стрельбы из лука обучают годами.

— А стрельбе из арбалета учиться будто не надо?

— Ей научиться куда легче. И быстрее. Несколько дней практики — и вчерашнего крестьянина с арбалетом отправляли в передние ряды. Выставляли против летящей тяжелой рыцарской кавалерии. И крестьяне стреляли, перезаряжались, снова стреляли и валили элитных воинов в грязь вместе с конями. Крестьяне с арбалетами убивали бронированных рыцарей еще до того, как те успевали приблизиться на длину копья. Арбалеты идеально показали себя при обороне замков. Арбалетчик мог стрелять стоя, сидя, лежа.

— Ты историк?

— Я любознателен. Любая информация может однажды пригодиться. Главное быть уверенным в ее правдивости. Знал бы что сюда попаду — поверь, прочитал бы куда больше книг о арктических походах и одиссеях. Перелопатил бы все ценное по выживанию на холоде. Но кто мог такое предугадать?

— Это уж точно — вздохнула Милена — Ладно! Я приложу все силы и сделаю тебе реально мощный арбалет. Но размеры у него будут не самые маленькие, предупреждаю сразу! А скорей всего размеры будут большие. Как и болты.

— Это даже к лучшему. Подумай и насчет штыря. Чтобы втыкать его в снег, устанавливать сверху арбалет и спокойно целиться.

— А это мысль! Сегодня начну чертить. Отложу все дела.

— Но и от уже имеющихся арбалетов я не откажусь.

— Обещать не могу. Но спрошу. Все, я убежала стуча фантомными пятками — душа рвется к работе!

Развернув коляску, Милена шустро укатила. Я удивленно покачал головой — молниеносная скорость принятия решений.

Оставшись один, немного посидел, прислушиваясь к ощущениям. Проверил не окрасились ли свежей кровью бинты. Убедившись, что боль не слишком сильна и раны не кровоточат, встал и осторожно пошел по коридору. Заглянул в комнату к старушке, разложившей на полу мою окровавленную одежду. Орудуя иглой, она раздраженно махнула рукой и, понятливо кивнув, я ретировался, оставив на столике у входа еще пару талонов.

Шагая к лестнице ведущей в Холл, размышлял о экономической системе Бункера. Талоны. Бункер оплачивал любые услуги талонами и вещами. Причем упор делался на талоны — которые исправно отоварились едой или теми же вещами. Талоны ценились в каждой части Бункера. Преимущественно тратились на лакомства и на замену износившихся предметов одежды. Думаю, в искаженной версии странного государства это единственная рабочая модель, мотивирующая хоть на какие-то свершения. Иначе тут давно бы уже все погрязли в грязи. И снова социальная несправедливость. Каждый день один из замковых являлся в Центр и выдавал оплачиваемые рабочие наряды — подмести и вымыть полы, протереть столы, дернуть за два рычага, привести в порядок туалет и душевую. Но никто из замковых не появлялся в Холле с тем же предложением. Поэтому та же двойная лестница представляла собой жалкое зрелище, а про пол и говорить нечего. Уровень гигиены ужасающий. Вспыхни здесь заразная болезнь — она поразит всех без исключения.