Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 2»
|
— Болит аль не болит — а работать надо, внучек — посидела чуть на краю кровати, встала и, шатаясь, опираясь на меня, побрела к сеням, бормоча — Пока больно — ты живой, пока тяжко — ты живой, пока горько — ты живой. Запомни это, внучек. Запомни накрепко. Когда будет легче? А кто его знает. Может в другом мире каком? Да и то что-то не верится в эту сказку… Подтянув ноги, уперевшись рукой, я медленно принял сидячее положение и, лязгая зубами, прохрипел: — И это мире — тоже. Больно, тяжко и горько. Но я живой… живой… Живой! Медленно поднявшись, охнул от боли в правом колене. Скрежеща зубами, заставил ногу еще несколько раз согнуться и разогнуться, одновременно сжимая и разжимая пальцы на руках. Как долго я пролежал без сознания? Как глубоко я провалился? Успел ли заработать обморожение? Помер ли наконец Ахав? На последний вопрос ответ пришел удивительно быстро — стоило мне вскинуть голову и я увидел застрявшего между стен трещины Гарпунера. Голого старика сложило пополам, свешивалась вниз белая-белая рука, пульсируя, медленно затухал в груди грозный пульсар, освещающий все вокруг призрачным светом. — Ладно — кивнул я — Ладно. И снова в душе затеплилась радость. Детская радость, когда первый раз в жизни даешь отпор обидчикам, отвечая словом на слово, ударом на удар. Эта радость неописуема и незабываема. А еще я снова видел — обоими глазами. Мутность быстро исчезала. Затихала головная боль. На лбу ссадина, на щеке ссадина. Причем, если верить результатам ощупывания, у меня даже не ссадины, а кожа будто лопнула изнутри наружу, раскрывшись как кровавые бутоны. Ничего себе… — Ладно — повторил я, дергая рычаг до щелчка и зажигая на оружие желтый огонек — Ладно. Больше дергаться не решился — снова вспомнил тот иссохший труп напавшего на своих спятившего агрессора. Мне главное иметь возможность пальнуть хотя бы раз в случае чего. А теперь… А теперь надо срочно выбираться. Проваливаясь в снегу, с трудом добрел до более узкого места и, используя винтовку как распорку и ледоруб одновременно, сначала вырубая выемки-опоры для сапог, а затем вклинивая оружие и поднимаясь чуть выше, я начал долгий изнурительный подъем. И глядел только по сторонам и вверх, избегая смотреть в густую мрачную синеву под собой — боялся, что что-то во мне дрогнет и я сорвусь. Глупый иррациональный страх — но ругать за него буду себя позже. Не смотрел я и на тело Ахава. По той же причине. Не знаю, когда я вдруг стал суеверным, но уверен, что это временно. А пока лучше сосредоточиться на выбивании следующей ступеньки. Сосредоточиться на подъеме… Перевалившись через край трещины, я со стоном вытянулся на снегу, запихнул горящие диким огнем ладони под куртку, под свитер, прижав к мокрому от пота животу. Проклятье…. Делаю так уже не первый раз, спасая пальцы. Не хочется становиться калекой. Не в этом мире. Калекам везде не сладко, но тут… тут это полный кошмар. Лежа в снегу, неотрывно глядя на Столп, я чувствовал, как во мне медленно что-то закипает. Я прислушивался к неумолчному шепоту в голове и чувствовал, что вот-вот… Это надо использовать… весь этот подступающий эмоциональный взрыв, всю эту бурю… И едва почувствовав первый внутренний толчок, первый позыв открыть рот и выплеснуть гневные слова, я сначала заставил себя рывком подняться и сделать первый шаг ко входу к снежной норе. И только потом разлепил губы и заговорил, обращаясь к громаде Столпа: |