Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 108 – Руслан Михайлов

Так планы не поменялись, но обрели куда больший размах.

Регулярно дергая рычаг, он собрал все вещи и разложил по местам — где это было возможно. Битый кирпич сбрасывал в низ образованного скошенным полом склона. Целый кирпич оттаскивал в одно из крыльев, где уже начал возводить стену. Перетащил в крест все вещи из снежной норы. Сформовал из выброшенной снежной массы плотные блоки, что превратились в стены тамбурной пристройки. Когда лимит времени увеличился — теперь он не забывал про рычаг никогда — плотнее обследовал соседний крест, что пострадал куда сильнее — там половины просто не было. Часть кирпичей расплавлена, часть распылена — удар Столпа был страшен. А падение довершило дело. Тело тамошней сиделицы он обнаружил у кормушки. Переломанное в нескольких местах застывшее тело сидело в углу, держа поднос со странным образом оставшейся на нем едой. Сверху навалило кирпичей и снега. Молодая совсем. Красивая. В глазах испуг, губа закушена. Бедолага… позднее он похоронил ее — усадил в глубокую яму в той же позе и завалил льдом и снегом. Промороженное тело не разогнуть по-человечески, а тащить труп в теплую берлогу ему не хотелось.

Дни текли один за другим. Он постепенно заделал пробоины и щели, инстинктивно наладил светомаскировку, питался экономно, наращивал запас дров. Дрова вообще станут его идей фикс — стоило одному из многочисленных дровяных закутков опустеть на две трети и его начинала грызть смутная необъяснимая тревога, что вскоре гнала его наружу и заставляла искать дрова. Хотя что их искать? Он быстро научился копать с снегу глубокие траншеи и через каждый шаг натыкался на обломанный пень и лежащий рядом чаще всего расщепленные и будто прокрученный ствол. Иногда дерево лежало целиком — вместе с вывернутым из земли комлем. Причем встречались и древесные гиганты со стволами в несколько обхватов.

Прокрученный? Вывернутое?

Да. Такое впечатление, что какой-то великан брался щепотью за верхушку дерева и резко прокручивал — тем же движением, каким человек пальцами откручивает болт. И дерево либо выворачивалось целиком, либо же прокручивалось, расщеплялось и только затем отламывалось у комля. Тут происходило что-то невероятное по мощи и силе. И скорей всего происходило в тот день, когда сюда явилась та невероятная колоссальная тварь.

Андрей продолжил рассказывать свою эпопею. Он делал упор на быт. Свои опыт о охоте на медведей едва упоминал — будто не считал их существенными. Но признался, что изначально действовал неверно, предпочтя орудовать самодельным топором и копая глубокие ямы-ловушки. Немало охот потребовалось, чтобы он выработал более действенную тактику. Уже гораздо позднее, как-то забредя чуть дальше от креста он увидел группу охотников. Понаблюдав за ними из укрытия, он увидел, как охотятся они и перенял несколько приемов. О том чтобы выйти к ним и хотя бы просто поговорить, Андрей даже и не помышлял. Какая глупость. Чем ему плохо одному?

Так потихоньку, месяц за месяцем, он выживал, набирался опыта, перечитывал раз за разом книги о полярниках. И каждый раз вычитывал что-то новое, что-то полезное. Он даже свой пеммикан изобрел — смесь из мелко нарубленного копченого мяса, травы и желтушек.

Желтушки?

Ягоды. Встречаются куда реже, чем мясная трава, но все же отыскать можно — если не лень копать снег. Гроздочки висящих на прозрачных стебельках желтых ягодок встречаются только на стволах упавших деревьев. На вкус кисловаты, на пустой желудок их лучше не есть — вызывают сильную изжогу. Но не ядовиты. А раз кисловаты — может в них немало витамина? Для пеммикана в самый раз. И в чай сойдет… А еще он научился мастерить настоящие нарты! Жаль собак нет в них запрячь, но он и сам неплохо таскает на них туши мелких медведей и дрова. Он и раньше неплохо бегал на лыжах, сейчас же они стали для него настоящим спасением — от летающих червей.