Книга Начало, страница 48 – Руслан Михайлов

Не одолев и половины четвертого километра мы остановились. Не из усталости. Из-за довольно толстого дерева высившегося прямо посреди песчаной полосы, метрах в пяти от кромки воды. Дерево высокое, наполовину засохшее, причем засохшее по вертикали. По причине большого расщепа вдоль ствола, от вершины до самого низа, разделившего дерево на две неравные части. Та, что поменьше, высохшая и мертвая, сейчас лежала на песке, ветвями угодив в воду и став приютом для десятка крабов. Другая половина продолжала возвышаться вверх, создавая приличную тень. Зрелище впечатляющее, чем-то красивое — тяжелораненый древесный великан продолжает гордо выситься в одиночестве, упорно не желая сдаваться и падать. Прямо-таки памятник стойкости.

Но я был больше впечатлен не деревом, а песком у его корней — ровная песчаная поверхность буквально испещрена следами. Я далеко не следопыт, но отпечатки босых человеческих ступней узнать могу. И чьи-то еще, скорее звериные, чем человечьи.

— Ну здрасте, ребятушки — хриплый добрый голос донесся от дерева, из-за стола вышагнул сухонький дедок лет семидесяти, с приветливой улыбкой и спокойным взглядом из-под густых седых бровей. На тощих чреслах нечто вроде древесной набедренной повязки — кора, веточки, как это все держится и не падает непонятно.

— Ой… здрасте, дедуля! — ойкнула Леся — Здравствуйте!

— Здравствуйте! — поздоровался и я, не скрывая радости. Еще один цифровой переселенец. Это же хорошо! Лишь бы нормальным был. Но судя по поведению и выражения лица, дедуля был даже адекватней нас.

Через мгновение я усомнился в своем выводе, ибо дедуля внезапно напрягся и построжавшим голосом рыкнул:

— Фу! Нельзя! Кому сказано!

— Да мы ничего такого… — пискнула Леся.

— Да я не тебе, красава — отмахнулся дед — И не тебе, молодец упитанных статей.

— Упитанных статей… — пробормотал я с некоторой обидой и только сейчас проследил за взглядом дедули и обернулся — М-мать!

— Цыц! Он ругани у меня страсть как не любит! Цезарь! Фу! Вот любопытный!

— К-какая большая соб-бачка! — пролепетала Леся, прячась за моей спиной.

— Не боись — хекнул дед — Он у меня детей и блондинок не трогает, красавица. Понимает, что они если что и натворят, то не со зла, а по неразумению. Цезарь! Прекрати, кому сказано! Вот наглец!

Очень и очень большая собака. Метр с чем-то в холке. Внешний вид знаком, но вот размеры… да и лапы чересчур массивны, а клыки в приоткрытой пасти довольно сильно пугают.

— Это… Цезарь, да?

— Цезарь, Цезарь — закивал старичок, после чего нагнулся, подобрал с земли древесный сук толщиной с бедро взрослого мужчины и одним движением бросил его метров на двадцать вперед — Принеси!

Гигантская псина рванула за улетевшим бревном, а сухонький дедуля развернулся к нам и пояснил:

— Кавказкая овчарка. Ему шестнадцать с половиной лет. В том мире. Здесь-то уж и не знаю, как считать — заметив наше искреннее недоумение, дед пояснил — Настоящий это пес, настоящий. Живой. Я его тоже… оцифровал, значит. Вживили электроды в головы обоим старикам — и человечьему и собачьему. А как иначе? Он со мной всю жизнь прожил, не бросать же? А денег у меня хватало.

— А такие собаки бывают? Кавказские овчарки такие огромные что ли?

— Да нет — несколько смущенно улыбнулся старик — Это я его немного изменил. В конструкторе. Рост увеличил, массы добавил. Клыки подрастил. Мы ведь с ним в мир магии собирались, а там говорят у зверей шкуры толстые, да и драконы встречаются. Ай, молодец ты мой! Ай, молодец! — притащившая бревно собака-переросток обрадованно виляла хвостом, по-прежнему косясь на нас недоверчивым взглядом — А принеси еще разок!