Книга Инфер 9, страница 45 – Руслан Михайлов

— Животные?

— Дурманная ядовитая трава, вонь, паразиты, гнойники и даже проказа, – вздохнул мужичок и покачал головой. – Мой младший брат среди них. Уже больше года не виделись.

— Вижу, у тебя все братья по хорошей дорожки пошли, – заметил я.

— Жизнь такая! – окрысился одноногий, но тут же опомнился и заискивающе заулыбался. – Это я от жары рявкнул так сурово. Голову напекло.

— А ведь ты видел, как тот ублюдок лапал беспомощного ребенка, – вспомнил я замеченную голову за одним из окон, глядя в глаза окончательно разочаровавшему меня отбросу.

— А что я мог сделать?! Он сильный, сытый и злой! А я… я вот он я – перед тобой! Легко тебе говорить, когда ружье в руке, а жирный вкусный тушняк в рюкзаке! И когда ты вот такой! – его заслезившиеся глаза с тоской скользнули по моим обвитым венами предплечьям, задержавшись на плечах. – Вон ты какой! Да высунься я и крикни ему что – он бы меня просто удавил! И я не высунулся – да никто не высунулся! – неожиданно подняв голос, он почти закричал. – Я, что ли, один видел и ничего не сделал? Да все обитающие здесь поганые крысы видели – и никто! Никто слова не сказал! И где они сейчас? А вон – сидят с тарелками и готовятся набрать жратвы от матери той, чьего ребенка не защитили! Чего ты им тогда ничего не говоришь?! Почему не пошлешь этих дерьмоедов на хер?!

Я молчал, наблюдая за поведением вжавших головы в плечи трущобников, сидящих вдоль глинобитной стены с тарелками на коленях. Усмехнувшись, я чуть довернул корпус, и ствол винтовки навелся на широкую грудь размашисто вошедшего в переулок мужика. Аккуратная седоватая борода, седые дреды, черные брови, глубоко утопленные глаза смотрят прямо и угрюмо, губы плотно сжаты. На высоком незнакомце просторные длинные шорты болотного цвета и распахнутая безрукавка, не скрывающая мускулистого поджарого торса. На ногах легкие мокасины на толстой подошве, на поясе длинный нож. Шагнув к замершей над котлом Телси, он ударил себя в грудь кулаком:

— Моя вина! Недоглядел!

— Да я… да мы… – пролепетала та, испуганно ежась. – Да ничего такого, дон Вальро и…

— Ты охереть как недоглядел, – лениво подтвердил я его покаяние, оставаясь на месте и не обращая внимания на пятерых вошедших за ним следом тяжеловесов.

Все вооружены, но тесаки и ножи на поясах, а не в руках. Уверен, что кто-то уже доложил дону о вооруженном чужаке, и за ближайшим углом притаилось как минимум несколько достаточно умелых стрелков.

Коротко глянув на меня, дон порылся в кармане безрукавки, демонстративно вывернул его наизнанку, схватил безвольную руку Телси и высыпал ей в ладонь горсть зазвеневших монет. Ох уж этот маняще звенящий металл. Об этом нарочито широком щедром жесте уже сегодня будут знать все трущобы. Но я был уверен, что в тот так решительно вывернутый карман заранее была положена определенная сумма денег, а жидкий водопадик пролился не для Телси, а для жадно наблюдающих трущобников. Осталось добавить последний штрих – которым я и сам пользовался много столетий тому назад.

Взглянув на толпу оборванцев, дон Вальро рыкающе оповестил всех и каждого:

— Кто тронет эту женщину хоть пальцем или посягнет на ее детей и добро – ответит лично передо мной! Передайте каждому! Она и ее дети под моей защитой!

Я засмеялся, и в повисшей тишине мой смех звучал именно так как и должен был – насмешливой издевкой над фальшивой щедростью и никчемными обещаниями. Удивительно, но никто из тяжеловесов не попытался одернуть меня. Все они угрюмо молчали, сверля меня туповатыми взглядами типа «если б не приказ, я бы тебе гланды через жопу выдавил».