Книга Кровь и пламя, страница 116 – Руслан Михайлов

Святогорье. Так называли ее в далеком прошлом. Монастырь, церковь, обширные постройки, мощенные камнем дороги и дворы, глубокие подвалы, высокие башни и почти непрестанный звон многочисленных колоколов — вот каким было Святогорье ранее. А сейчас это лишь заросшая сорным кустарников высокая гора с жалкими остатками закопченных каменных построек.

Святогорье было разрушено войсками Тариса. Здесь погибло десять тысяч людей… — не только воины и церковные служители, но и обычные селяне, горожане — все они прибыли сюда в поисках защиты, пытались спрятаться за толстыми каменными стенами и горячими молитвами Создателю. Не помогло.

Войска Тариса обрушили на Святогорье каменный и огненный град. Осадные машины без продыха работали несколько дней. А затем на приступ пошли утомленные ожиданием воины и нежить… однако все пошло наперекосяк. Проклятая нечисть смогла приблизиться лишь на расстояние полета стрелы, после чего ее начало корчить и корежить, прибивать к земле, обжигать невидимым огнем — невзирая на разрушенные стены и церкви, святая сила никуда не ушла, осталась здесь, на вершине Святогорья. Но слишком много было врагов. И слишком мало оставалось защитников. Великая церковная обитель пала пред темным натиском, после чего армия Тариса ушла на восток, оставляя за собой полыхающую гору.

Не восстал из мертвых никто — все они почили в благостном упокоении.

Тянулись века. Покрывались нанесенным песком, травой и мхом останки павших и не погребенных.

Росли цветы на их костях.

Долгое, очень долгое время никто не приходил в это место — разве что изредка проносились мимо темные шурды верхом на покоренных сгархах, да иной раз забредали сюда дикие звери.

И вот сейчас Святогорье ожило… посреди главного двора, на небольшом пятачке, очищенном от мусора и от бережно, с великим почтением убранных желтых костей, стоял величественный старец, воздев руки к солнцу. Беззвучно шевелились его губы, торжественно звучала общая молитва вставших вокруг него священников и монахов.

Больше часа пели они… больше часа напитывался седой старик щедро и по собственному желанию отдаваемой ему силой — и от святых камней и от читающих молитву монахов исходила необходимая мощь.

А затем вскинул старик голову вверх и спросил самую простую и самую сложную вещь: «Тарис Ван Санти?»

Беззвучный и крайне мощный всплеск силы заставил всколыхнуться если не весь мир, то все Святогорье — гора содрогнулась от основания до самой вершины. Больше не произошло ничего — если не считать того, что все присутствовавшие здесь люди один за другим поворачивали голову в одну и ту же сторону — на юго-запад. Отныне они знали. Знали абсолютно точно. Им открылось направление, куда следовало направить стопы. И они были готовы пуститься в путь… но не сейчас. Чуть позже. Ибо сначала надо наконец отдать должное давно погибшим людям и провести все погребальные церемонии.

Прямо во дворе будет сложен огромный погребальный костер. И на ложе из сухих ветвей и свежей хвои возлягут останки всех, кто отдал здесь жизнь. А рядышком, на самом краешке, возляжет седой с благостным, успокоенным лицом — тот самый старец, проведший тяжкий ритуал. Тот, кто вобрал в себя всю собранную силу и отдал ее без остатка — включая и капли собственной силы, те крохи, что оставались у седого старца из ордена Искореняющих Ересь.