Онлайн книга «Свет во мраке»
|
Я плыву по соседству с трупом. Мы вместе преодолеваем несколько трудных мест, затем, будто сговорившись, одновременно огибаем стоймя торчащее из грязи бревно с длинными растопыренными сучьями. На сучьях колыхаются обрывки веревок и ткани, свисают остатки пустого птичьего гнезда, из глубокой трещины торчит перепачканная старая кость. Похлебка. Вот с чем можно сравнить это странное место прямо посреди Мертвого озера. Похлебка на медленном огне. Со дна гигантского котла медленно поднимаются вверх различные «кусочки» грязевого варева, некоторое время проводят наверху, а затем так же неспешно опускаются обратно на дно, чтобы когда-нибудь, через день или через столетие, снова подняться вверх к солнцу. Вот и бревно с сучьями, что мы только что миновали, уже уходило в густую темную жижу, зацепив с собой труп шурда — волосы темного гоблина намотались на один из сучьев и мертвец погружался головой вниз. Я пока барахтался на поверхности, делая все возможное, чтобы не задевать грязь слишком сильно, чтобы едва касаясь неверной поверхности скользить в тонком слое мутной воды. Меня невольно замутило. Я давно примирился со смертью, успел побывать везде — даже на дне этого самого озера — но теперь я был рад своему избавлению от разложения в этих водах. Ведь мои бренные останки могли быть унесены ветром от берега, затем затянуты в жижу, и мне пришлось бы вечность совершать бесконечное путешествие в этой грязевой похлебке. И каждый раз мой труп появлялся бы наверху без какой-нибудь части тела — без головы, к примеру. Какое милое и какое долгое погребение… нет ничего лучше старого доброго обжигающего пламени погребального костра. — Стой! Еще один выкрик. Злобы в голосе Истогвия все больше. Спокойствия и бесстрастности все меньше. Еще бы — они уже поняли, что если хотят поймать беглеца, им придется пересечь не только мертвые воды, но и грязевое болото. И при этом, стоит мне только ощутить приближающуюся поимку или смерть, первым делом я утоплю в грязи каменный тесак и уж постараюсь запихнуть его поглубже в грязь. Верю, что однажды он может всплыть и попасться в руки какого-нибудь другого злодея. Но сомневаюсь, что это произойдет в ближайшие годы. Истогвий осознавал это. И в меня больше не летели стрелы. Не слышались больше грозные угрозы обещающие мне незавидную участь с множеством предсмертных мук. Я извивался и скользил подобно червю, не обращая внимания на бьющиеся о мои плечи кости с остатками зловонной плоти и без оной. Я не взглянул на почти полностью покрытый грязью золотой браслет с каменьями, болтающийся на чьей-то безымянной кости предплечья. Плевать я хотел и на черепа, будь они звериные или существ разумных. Я с безразличием проплывал мимо тележных колес и веток, отпихивал кувшины и бутылки. Лишь старался не глотать вездесущую грязь и смотрел только вперед — туда, где мне мерещился далекий противоположный берег… * * * Глаза меня подвели. Впрочем, нет, не глаза, а разум. Слишком уж я обрадовался виду суши, опрометчиво и преждевременно назвав ее другим берегом. Нет, это всего лишь высокий холм посреди Мертвого озера. Холм из черной липкой грязи вперемешку с деревом, камнями и костями. Но суша это суша. Краткая передышка мне не помешает. Оставляя глубокие борозды в холодной грязи, я выбрался из воды и со стоном облегчения распрямил застывшую от холода поясницу, растер занемевшую шею. Усталости особой нет, бывало и похуже, но зябкий холод распространился по всему телу, глубоко запустил коготки в мои кости, почти подобрался к сердцу. Да, я рад небольшой передышке. |