Книга Герои Озерного края, страница 111 – Руслан Михайлов

Город источал дымную вонь, полыхающий огонь с ревом безнаказанного зверя пожирал постройки. Мэрия пахла свежей выпечкой и жаренными перепелками, а выбрасывающие дым в три длинные трубы печи благодушно доедали свежие порции дров, готовя вскоре произвести новые похлебки, запеканки, жаркое и прочие яства.

Я стоял в конце упирающейся в мэрию улицы. Стоял заложив руки за спину и мрачно смотря на крепко-накрепко закрытые ворота здания. В узких окнах второго этажа, между охраняющих простенки каменных статуй, стояли защитники мэрии, смотрящие на меня сверху вниз. И в отличии от моей мрачности, они лучились радостью, приветствовали меня веселыми возгласами – еще бы, пришел тот Росгард, кто бегает в руинах и бесплатно делает их работу, пока они сами вкушают деликатесы.

— Сзади, друг Росгард! Обойди сзади – ты знаешь тот проход.

— Открывайте ворота! – крикнул я, не двинувшись с места.

— Что ты, друг Росгард! Война вокруг! Нельзя ослаблять защиту! И кто это с тобой?

— Это мои друзья. И жители славного города Тишки, что вместе со мной, плечо к плечу, встали на защиту города от грабителей и убийц!

— Это так! – крикнул Храбр и его выкрик породил словесную лавину. Все стоящие за нашими спинами «местные» закричали, подтверждая мои слова.

Я поднял руку и выкрики замолкли как по волшебству. Я смог продолжить и, подняв голову, уставился в лицо того самого усача, главного по обороне, капитана Лёруша Бланшера, выглядящего сейчас как раздувшаяся от боли лягушка по ошибке слопавшая на муху, а пчелу, ужалившую ее прямо в язык. Красные раздутые щеки, напомаженные усища, сурово сведенные брови – прямо образец свирепого воина, борца с куропатками и прошутто. Да! Я все же узнал, что такое прошутто – за убийство агров «щедрые» правители Тишки пообещали мне большую свиную ногу закопченную мудреным способом. Я не против прошутто! Но ведь они совсем обалдели! Воспоминание о прошутто придало мне сил и я продолжил, резко повысив голос:

— И раз уж мирные жители сражаются на дымных улицах, не щадя сил и жизней, то почему же доблестные воины отсиживаются под защитой стен мэрии, охраняя какое-то там вино и мясо?! Почему ткачихи и сапожники сражаются, а солдаты и офицеры нет? Почему они боятся открыть ворота? Солдаты! Я Росгард! И для меня судьба города важна так же, как и для вас! Я чужак здесь! Но я сражаюсь! Видели ли вы из окон мэрии как мы убивали мародеров? Как мы убивали одного за другим кровопийц Злого Пламени, что посмели устроить охоту ради мерзкой забавы на ваших женщин и стариков! Вы видели это?! Видели?!

Ответом была тишина. Усач капитан раздул щеки еще сильнее. Открыл было рот, но я уже продолжил, не дав ему шанса помешать.

— Мы очистили уже пять улиц! Пять! Мы оборонили наш клановый холл, где нашли убежище немало местных жителей! И мы продолжаем войну, не ропща на усталость и раны! Наш путь привел нас сюда… и что же я вижу здесь? Бравых воинов трусливо засевших среди бочек с вином и свиных окороков? Воинов, что просто смотрят как убивают их соседей, друзей, родню! Кого я вижу здесь? Трусов предавших родной город? Ответьте мне, воины города Тишки! Вы трусы?! Скажите «да» – и я мы сразу уйдем! Нас ждет война!

Мэрия будто взорвалась. «Местные» такого ранга просты. Они ведомы жестко прописанными инстинктами. И патриотизм – или его цифровое воплощение – отнюдь не чуждо им.