Книга Ведомости Бульквариуса 4, страница 85 – Руслан Михайлов

В общем я уже начинаю жалеть, что пришел сюда, поддавшись дешевым чарам грошовой рекламки. И я бы ушел, не обращая внимания ни на какие слова невежливого частного детектива... но он только что назвал меня по имени, а ведь я еще не успел представиться. Это и заставило меня остаться и дать грубияну еще один шанс...

Поняв, что первым я молчания нарушать не собираюсь, Джонки Джонкс, ахилот с совсем не ахилотским именем, развел руками:

— Ничего личного, парень. Просто я не люблю всех чужеземцев без исключения... а особенно сильно не люблю чистеньких прилизанных тихонь с вежливыми лицами и слишком обаятельными улыбками... от них воняет фальшью и ложью... и я просто не могу сдержать и не выложить им в лицо все как есть...

— Вот как сейчас, да? – улыбнулся я.

— Вот как сейчас, да – согласился Джонк.

— Я бы представился, но ты уже знаешь мое имя...

— Чужеземец Бульквариус... да... я знаю твое имя. Но тут нет ничего удивительного, чужеземец – ведь с недавних мы как-никак соседи, верно? А с моей прекрасной террасы открывается отличный вид на твои владения там дальше по нашей ухоженной улице Грань Бездны... да ты подойди ближе и взгляни сам.

Сделав всего два шага, я уже пересек крохотную комнатушку, заставленную шкафами, и оказался рядом с креслом владельца помещения, стоящим аккурат на месте, где раньше была четвертая стена. Из здания выдавалась открытая всем течениям каменная плита, торчащая как озорно высунутый язык. По краям виднелись остатки витых каменных перилл с богатой резьбой, безмолвно кричащих о том, что раньше здание было вполне себе приличным. Стоило повернуть голову и да – я снова разглядел свой крохотный склад там дальше вниз по улице. Вот только оно не настолько близко чтобы разглядеть лица и уж точно слишком далеко, чтобы услышать имена. Перед тем как отступить от края, я взглянул вниз и обнаружил, что здание накренено гораздо сильнее, чем мне казалось ранее и нависает над глубоким черным провалом. Видна часть отвесного обрыва, покрытого бурыми водорослями, а глубоко во тьме там внизу изредка вспыхивают и гаснут редкие огни.

— Хороший обзорный пункт – заметил я, возвращаясь в середину комнаты, где на остатках дырявого ковра стоял достаточно крепкий с виду стул, на который я уселся.

Дряхлый образец доисторический мебели затрещал, но выдержал мой вес. А я, разглядывая песок и мусор на исцарапанной столешнице перед собой, добавил:

— Но лиц отсюда не разглядеть даже обладателям самых острых глаз... и уж точно не услышать имен.

— С моего кресла видно немало – хрипло произнес Джонкс и, порывшись в ящике стола, выудил оттуда винную бутылку, после чего попытался вытряхнуть из нее хотя бы несколько капель, но не преуспел – Проклятье... И да, ты прав, чужеземец – отсюда не видно лиц невооруженным взглядом. Но у меня есть неплохая подзорная труба – возможно последнее мое ценное имущество, что я еще не заложил в ломбард клятого Бху-Фрога... а насчет имен – швырнув бутылку в бездну, детектив поднял руку и тут я подпрыгнул на стуле, увидев как на грязном серо-буром потолке вдруг образовалась огромная капля, тяжело упавшая на поднятую ладонь ахилота.

Миг... и вниз свесились длинные щупальца с присосками, а следом с ладони свалился огромный осьминог, глядя на меня большими глазами с прямоугольными зрачками...