Книга Палач, страница 101 – Сергей Зайцев

Перед глазами все плывёт как в тумане, но вижу, как Майло подхватывает атаку, наскакивает Заряжённым рывком. Кинжалы в его руках снова шьют по призраку крест-накрест, вычерчивая светящиеся дуги. Увы, призрак его обманывает своей кажущейся уязвимостью, тварь куда хитрее и умнее, чем можно вообразить. Несмотря на раны и огонь, враг не утрачивает сообразительности и ловкости. За миг до удара клинков костлявая кисть выстреливает навстречу убийце и вонзается ему в грудь прямо напротив сердца, прошивает кожаный доспех, как бумагу. Фрейм жизни Призрака рывком восстанавливается на несколько процентов, а Майло замирает и падает ничком как подрубленный, ударяясь об пол с глухим звуком ледяной статуи. Он и есть ледяная статуя, жизнь в нём едва теплится, и это ненадолго.

Ярость и страх накатывают удушливой волной. Уже понимая, что обречён, вижу, как призрак снова исчезает, просачивается в толщу каменного пола, чтобы сбросить огненный тик. Мы оба попали, я и Майло. Нужно было сразу бить Местью камикадзе или пробовать Теневое клеймо, эти божественные умения не промахиваются, а теперь откат после Хватки лича превращает меня в беспомощного инвалида, я не успеваю применить Месть. Мы недооценили мощь противника, и теперь расплачиваемся за это своими жизнями. Как самонадеянно и глупо…

Ярость все же не даёт утратить самоконтроль полностью.

Замечаю, что после всех перемещений так и не сработавшая мина оказывается совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки – вижу её силуэт, подсвеченный остаточными эманациями энергии ударов. Призрак тоже её отлично видит, и уже не наступит. Падаю рядом с миной на бок, чувствуя, как всё сильнее немеет тело, левая рука и ноги уже не действуют. Последний шанс хотя бы свести схватку вничью, но драгоценные секунды бесполезно утекают в никуда. Где же этот проклятый Призрак… Наслаждается моей беспомощностью, предвкушает победу, или просто осторожничает, раскусив нехитрый замысел?

Слева возникает близкое движение и накатывает ощущение ледяного холода. Рывком сдвигаю руку. Острие так и не выпущенного из онемевшей кисти кинжала вонзается в ловушку Майло.

Всполох огненного удара захлестывает святилище, на долю секунды превращая ночь в нестерпимо яркий день. Взрывом меня отбрасывает на алтарь, слышу треск собственных костей, заглушенный вспышкой нестерпимой боли. Вижу тускнеющим взглядом, как распадающийся клочьями горящей некроплазмы Призрак, с едва тлеющим фреймом жизни, возникает рядом. Заносит костлявую лапу надо мной и с силой бьёт прямо в лицо.

Мир вспыхивает множественными разноцветными вспышками и сознание ускользает в предательскую тьму.

Беспамятство длится недолго.

Сужу не по глючащему системному таймеру, а по собственным ощущениям. Ноют ребра, ломит спину, обожжённые взрывом пальцы правой руки горят огнем. Инстинктивное желание глянуть, оценить полученные повреждения приходится подавить. И вовсе не потому, что это занятие бессмысленно из-за окружающей тьмы, нет. Меня останавливает звук крадущихся шагов. Осознаю, что именно ощущение новой опасности и привело в чувство.

Упал, можно сказать, удачно. Лежу на боку, острая грань алтаря больно врезается в поясницу, но зато лицо повернуто в нужную сторону, и мне нет необходимости шевелиться и выдавать себя движением.